Обычный вид

Интервью

05.09.2016 17:55:00

Интервью Рустэма Хамитова агентству ТАСС

Несмотря на то, что Правительство России отложило приватизацию «Башнефти» на неопределённый срок, нефтяные компании и инвесторы продолжают демонстрировать свою заинтересованность данной сделкой. В то же время власти Башкирии настаивают, что приватизация должна проходить с учётом интересов республики.

В интервью ТАСС Глава Башкирии Рустэм Хамитов рассказал, почему нефтедобыча и нефтепереработка ещё много лет будут главными отраслями для Башкортостана, что, кроме нефти, может гордо носить бренд «башкирский» и когда перед зданием Правительства появятся ульи с пчёлами.

– Рустэм Закиевич, у всех на слуху недавняя история с отсрочкой приватизации «Башнефти». Одна из причин – опасения руководства республики, что, лишившись поступлений от этого предприятия, Башкирия потеряет значительную часть доходов. Регион как-то пытается отойти от существенной нефтяной зависимости?

– «Башнефть» формирует 25-30 процентов бюджета нашей республики. С одной стороны, это хорошо: компания – мощный локомотив экономики Башкортостана. Но с другой – такая зависимость, конечно, опасна. Построить новые высокотехнологичные производства, сопоставимые с «Башнефтью» по объёмам товарной продукции и налогов, будет стоить более триллиона рублей. Надо быть реалистами: инвестиций такого уровня нет.

Поэтому в обозримом будущем, скорее всего, ещё 15-20 лет, республика будет ориентироваться на нефтяное производство как на главное.

И все наши основные нефтедобывающие территории в стране также «обречены» на то, чтобы оставаться нефтяными регионами. И в мире так. Если штат Техас был нефтедобывающим штатом, то он таким и остаётся. Но многие по-хорошему завидуют тем, у кого есть нефть. Ведь это далеко не самый худший вариант для развития и наполнения бюджета. Разве не так?

– Сейчас ведётся разработка Стратегии социально-экономического развития республики до 2030 года. На что регион будет делать ставку в своём развитии?

– Стратегия, конечно, очень важный и нужный документ. Но определить, что даст в перспективе 10-15 лет наибольший рост экономике, можно только с вероятностью 60-70 процентов. Например, сложно, а порой просто невозможно учесть эффекты кризисов мировой экономики.

Работа над стратегией ведётся во взаимодействии с Московской школой управления «Сколково», российскими и международными экспертами в сфере стратегического планирования. Предполагается, что осенью начнётся процесс общественного обсуждения проекта «Стратегии-2030». Может быть, это позволит нам поднять точность прогноза.

Основной идеей является продолжение взятого курса на модернизацию. Наша цель – формирование инвестиционно активной, инновационной и конкурентоспособной экономики.

Задействованы будут все отрасли. Но в первую очередь – развитие образования, и таких направлений, как сельское хозяйство и промышленность. Село сегодня производит продукции более чем на 160 млрд рублей, а это уже почти треть от объёмов «Башнефти».

– В прошлом году в Уфе прошли саммиты ШОС и БРИКС, затем Форум малого бизнеса регионов стран – участниц ШОС и БРИКС. Это позволило республике привлечь новых инвесторов?

– Да, республика в десятке самых успешных регионов России по инвестициям.

Мы просили руководство страны провести эти саммиты в Уфе в том числе и для того, чтобы повысить узнаваемость Башкортостана, чтобы предприниматели мира о нас услышали, чтобы к нам повернулось деловое сообщество. Сейчас мы видим, что результат есть.

Примеры. Китай активно ведёт проектную деятельность для размещения ряда производств на территории республики. У нас будут строиться предприятия в сельском хозяйстве, металлургии, переработке промышленных отходов. Планируется, в частности, построить сталепрокатный завод мощностью 300 тысяч тонн в год. Идет оценка возможностей по строительству крупного цементного производства. Также запланировано возведение в Уфе международного делового центра «Уфа – Янцзы».

– Кроме Китая, какие еще страны ШОС и БРИКС инвестируют в республику?

– Южноафриканская компания Bell Equipment начинает сборку карьерных самосвалов в Нефтекамске. Там же организовано производство бразильских автобусов.

Индия находится в тесном контакте с республиканскими предприятиями авиационной промышленности и будет собирать вертолёты совместно с Кумертауским авиационным производственным объединением.

– А что происходит с инфраструктурой, которая специально была построена или реконструирована к саммиту? Это семь новых гостиниц, Конгресс-холл и т.д. Были опасения, что построенные гостиницы будут испытывать трудности с заполнением.

– Опасений у нас никогда не было. Мы в самом начале пути, в 2012 году понимали, что отели будут востребованы. Кстати говоря, их загрузка на весьма хорошем уровне.

Статистика говорит о том, что в 2014 году Башкортостан с деловой миссией посетили чуть больше 317 тысяч человек, а в 2015 году – почти 340 тысяч.

По данным Росстата, по итогам семи месяцев Башкортостан входит в пятёрку лидеров по объёму гостиничных услуг в РФ и занимает седьмое место в стране по объёму туристских услуг. Весьма неплохо!

За последние полгода в Конгресс-холле мы провели столько крупных международных и российских мероприятий, что их перечень не уместится на одной странице. В городе и республике стало интересно жить, появились места, куда можно сходить, есть на что посмотреть, что послушать, с кем пообщаться и деловому сообществу, и нашим жителям.

– Первый форум малого бизнеса регионов стран ШОС и БРИКС оказался довольно успешным. А второй будете проводить?

– Будем. Форум запланирован на декабрь. Сейчас идёт подготовительная работа. Мы нащупываем формулу работы «регион с регионом». В прошлом году бизнес откликнулся на наше приглашение, приехали делегаты из регионов стран ШОС и БРИКС.

В моём понимании, инициатива взаимодействия бизнеса должна идти снизу. Важно понять, чего не хватает в коммуникации, почему нет контакта между предпринимателями. Этот форум как раз и есть попытка наладить взаимодействие.

– Деловой туризм в Башкирии растёт благодаря большому количеству мероприятий. А что с рекреационным туризмом? Вы часто говорите о том, что Башкортостан по богатству природных условий напоминает Швейцарию.

– Нет, мы не Швейцария, мы Башкортостан. Наша природа разнообразнее. В республике есть горная часть и зауральские степи. Регион отличается многообразием ландшафтов, красотой. У нас около 300 карстовых пещер, 600 рек, 800 озёр, множество горных хребтов, три государственных заповедника и национальный природный парк.

Башкортостан – лидер по количеству природных парков на Урале. Наиболее посещаемые места отдыха и туризма – природные парки Кандры-куль, Иремель, Мурадымовское ущелье, национальный парк «Башкирия», государственный природный заповедник «Шульган-Таш», памятники природы «Башкирские шиханы», Павловское и Нугушское водохранилища, озеро Якты-куль, Солёное. Сотни тысяч людей отдыхают здесь. И это сравнительно недалеко от Центральной России – два часа лёта от Москвы.

– Закрытие полётов в Турцию и Египет, а также рост курса валют привлекли новых туристов из России в Башкирию?

– Конечно. Наш турист начал ценить то, что есть в России. И внутренний туристический поток увеличился не только у нас в республике, но и в Сибири, на Дальнем Востоке. Я сам, когда работал в водном агентстве, объездил всю страну. Таких красот, как у нас, мало где увидишь.

Советская Башкирия была местом паломничества для москвичей и ленинградцев. Десятки тысяч людей сплавлялись по рекам, на лошадях ездили, мёд кушали, кумыс пили. Недавно нашли фотографию молодого Сергея Лаврова, министра иностранных дел России, во время сплава по нашей Белой. И он мне подтвердил, что не раз отдыхал в Башкирии.

Правда, потом в 1990-е годы туристический поток иссяк, в 2000-е поддерживался на каком-то незначительном уровне, а в последние годы к нам опять поехали гости.

– Многие регионы сейчас нацелены на привлечение иностранных туристов, разрабатывают программы для китайских путешественников, которых очень много приезжает в Россию. Уфа должна была войти в «Красный маршрут» по ленинским местам России и советским достопримечательностям. Уже есть какое-то развитие этого направления?

– С точки зрения «Красного маршрута» у нас есть много интересных мест, которые можно было бы показать. Ленин бывал в Уфе, и Крупская здесь жила в ссылке. Во время Великой Отечественной войны в республике работал Коминтерн, и многие коммунистические лидеры стран мира трудились в Уфе. Думаю, что китайский турист к нам поедет.

Удачно сложилось, что ряд авиарейсов из Китая приземляется в Уфе, туристы проходят таможню у нас (мощный пропускной пункт – наследие саммитов ШОС и БРИКС) и дальше разъезжаются по стране. Часть из них записывается на туры по Уфе.

Есть всё необходимое для приёма гостей из КНР при турпотоке как минимум 800 человек в неделю. С 27 июля по 17 августа из Китая приехало около 2,8 тысячи человек, до конца года планируется принять ещё 38 групп. Общее количество туристов должно составить около 18 тысяч человек.

А вообще в прошлом году у нас было около 50 тысяч иностранных туристов – это почти в два раза больше, чем в 2014 году.

– Что больше всего привлекает иностранцев в Башкирии, кроме «Красного маршрута»?

– В прошлом году у нас была группа американцев, которые побывали в заповеднике Шульган-Таш в Бурзянском районе и посмотрели бортевое пчеловодство. До этого они были в Петербурге, Москве, других городах. Но сказали, что с познавательной точки зрения самое интересное – это то, что они увидели здесь.

Бортничество – старинное пчеловодство – ещё сохранено в республике. Пасечники разводят пчёл не в ульях, а в дуплах деревьев. Помните, как Винни-Пух добывал себе мёд из дупла дерева? Промысел не носит промышленных масштабов, это, скорее, уникальная культурная ценность. Недавно приезжал президент Международной федерации пчеловодческих ассоциаций «Апимондия». Он признал, что это должны увидеть все любители пчёл в мире.

– После его визита Вы пообещали, что поставите улей с пчёлами на здании Правительства. Поставили?

– Нет, не на здании, а рядом, на лужайке. Но в этом году уже сезон закончился. А в следующем поставим, раз пообещал. Пару ульев привезём, будем кушать мёд, который пчёлы соберут перед Домом Республики. Липы в Уфе много. Два улья – это 40-50 кг мёда. Мне и моим коллегам на зиму хватит чай попить.

Кстати, за пределы республики у нас ежегодно реализуется около 1,5 тысячи тонн мёда, в том числе за рубеж – в США, Китай и страны Европы – экспортируется около 400 тонн. А в среднем в год производится 6 тысяч тонн товарного мёда.

– Пчеловодческий туризм – очень интересное направление, «фишка» Башкирии. Однако нельзя сказать, что по всей России об этом известно и этот туристический маршрут узнаваем.

– Узнаваемость во внешнем мире – слабое место многих регионов страны. Считанное число из них активно работает над продвижением своих брендов. Уникальные особенности регионов, конечно, нужно «подсвечивать».

– Кто это должен делать? И за счёт каких средств?

– Мы должны делать, субъекты Федерации. Но всё это стоит немалых денег, а минфины везде в субъектах Федерации прижимистые, да и других задач много.

Но в этом году мы всё-таки направляем несколько десятков миллионов рублей на продвижение туристического бренда республики, в том числе пчеловодческого маршрута.

Кстати, президент «Апимондии» сказал, что в Европе пчеловодческие туристические маршруты пользуются огромной популярностью, и у нас в этом смысле хорошие перспективы.

– Слово «башкирский» в первую очередь ассоциируется с мёдом. А что ещё в регионе сегодня стало настоящим российским или международным брендом?

– Слово «башкирский» само по себе красивое, мягкое, располагающее. Облагораживает любой товар или явление. Кроме того, «башкирский» – значит надёжный, основательный, крепкий. Призывников из Башкортостана очень ценят в армии, их с удовольствием берут в части. Наши солдаты – добросовестные, исполнительные, физически крепкие. И республика у нас надёжная во всех смыслах: в промышленности, в аграрной сфере. Я бы прежде всего в этом видел нашу значимость.

– Кстати, ресторанов башкирской кухни в Москве мы не видели.

– И у нас их мало, хотя башкирская кухня как культурное явление, безусловно, имеется. Мы, родившиеся в сельской местности, помним, как нас кормили бабушки, мамы. Обычная еда, не какие-то там изыски. Хотя итальянская пицца тоже обычная еда, но её «раскрутили». У нас нет пиццы, но у нас есть выпечка очень вкусная. Все, кто к нам приезжает, налегают на беляши и конину.

– Башкирия – лидер в России по производству молока. Удалось ли республике этим воспользоваться и наладить замещение запрещённой к ввозу импортной молочной продукции, например, различных сыров?

– У нас есть предприятия, сырную продукцию которых сегодня и в Москве можно найти. Например, Белебеевский молочный комбинат. Более того, в нашем аграрном университете мы открываем курсы сыроварения. Итальянец привёз к нам сыроварню, и 3 сентября её запустили. Сыроварению сможет обучиться каждый желающий. Записалось уже 100 фермеров.

Также один из наших рестораторов построил свою сыроварню и запускает производство семи наименований сыров. Они будут изготавливаться на виду у посетителей ресторана, за стеклянной перегородкой.

Многообразие сыров в мире неисчерпаемо, и заместить всю линейку сыров невозможно. Сыр, в моём понимании, ещё и элемент культуры народов ряда стран, то, что нарабатывалось веками.

– Башкирия – многонациональная республика. Здесь два национальных языка: русский и башкирский. Но есть ещё татарский и ряд других. Насколько остро в республике стоит проблема сохранения родного языка? Удаётся ли удержать процент населения, которое говорит на нем?

– Проблема языка многогранна.

Конечно, надо поддерживать родной башкирский язык, помогать ему, потому что он находится под влиянием сильного давления со стороны русского языка. Любой из существующих в мире языков – достояние общечеловеческой культуры, и с этих позиций надо стараться их сохранять.

Поскольку башкирское население велико в России – 1,7 млн человек, то фатальной угрозы исчезновения языка нет. Сельская местность продолжает жить и работать, используя башкирский язык очень широко. Но в то же время русификация населения растёт и там.

– В школах Башкирии на каком языке преподают?

– В школах изучается 14 языков и на шести языках – башкирском, русском, татарском, чувашском, марийском, удмуртском – организовано обучение.

За годы советской власти русскоязычное население республики росло, но башкирский язык сохранился. Более того, он перешёл на новую ступень своего развития. Он обогатился экономическими, политическими терминами, язык стал сильнее.

– Башкиры – тюркский народ, который связан корнями с турками. Но в 2015 году Башкирия приостановила взаимодействие с международной организацией тюркской культуры «Тюрксой», штаб-квартира которой находится в Анкаре (Турция), на неопределённый срок. Сейчас, после потепления отношений с Турцией, будет ли оно возобновлено? Какие вообще культурные и экономические связи сейчас остаются у республики с Турцией?

– Культурный обмен между людьми не зависит от «Тюрксой» или других организаций. Общение было, есть и будет. Люди будут встречаться, переписываться, ездить в гости. Тюркские народы тянутся друг к другу, потому что основа языка одна, религия одна. Это естественно.

Мы, башкиры, понимаем язык узбеков, киргизов, азербайджанцев, шорцев, кавказцев, балкарцев, хакасов и других тюркских народов, которых в стране более 30. Да и в международных делах знание языков помогает. Я ездил в Киргизию, проводил официальную встречу с президентом Кыргызстана. Он говорил по-киргизски, я – по-башкирски. Мы без переводчика общались, всё понятно.

Участие в международных организациях важно, но самое главное – не прерывать отношений между народами, искусственно не отрывать их друг от друга.

Что касается экономических отношений, то турецкие предприятия продолжали работать, ничего не останавливалось.

– У Башкирии очень тесные связи и с татарами. Насколько известно, татары – это вторая по численности после башкир народность в республике. Но со стороны складывается мнение о некоей конкуренции между Башкирией и Татарстаном. В реальности она существует?

– Существует дружеское соревнование, которое берёт начало в годы советской власти. Башкортостан и Татарстан и сегодня часто сравнивают. Но Татарстан 100 лет назад был уже вполне сформировавшейся территорией с буржуазным укладом и рыночной экономикой. В Казанской губернии были пароходства, заводы, купцы, обширная торговля. А на нашей территории всё-таки не было таких глубоких рыночных традиций.

Татарстан после многих лет советской власти всё же воспринял рыночную экономику более активно. Это у наших соседей, по-видимому, что называется, в крови. Хотя советская Башкирия была сильнее, и экономика была на 25 процентов больше, чем у Татарстана. А сегодня ситуация, к сожалению, пока обратная. Но мы сейчас воспитываем в наших людях предприимчивость, предпринимательский характер, создаем все условия для бизнеса. Соревнование продолжается.

– Башкирия ещё и республика с сильными мусульманскими традициями. Но недавно было заявлено о заморозке строительства самой высокой в России Соборной мечети в Уфе. В прошлом году уже была похожая ситуация, и Вы заявляли, что есть другие спонсоры, которые заинтересованы завершить проект.

– Ещё пять лет назад мы обращались к благотворительному фонду, который возводит мечеть, с предложением совместно её построить. Представители фонда были категоричны и заявили, что построят сами. Видимо, ситуация изменилась. Но к власти пока не обращались с просьбой взять строительство на себя и довести его до конца.

– А если будет обращение, Вы готовы его рассмотреть?

– Конечно. Нельзя оставить мечеть долгостроем. Одновременно нужно понимать, что это грандиозная и дорогая стройка. Возвести 25 тысяч кв. м площадей стоит сегодня минимум 2-2,5 млрд рублей. Сейчас объект готов примерно наполовину. Но это только лишь здание. А туда нужно проложить дорогу, построить мост, запустить общественный транспорт. И речь уже пойдёт еще о нескольких миллиардах рублей.

Но подчеркну, что, если такое обращение прозвучит, мы приложим максимум усилий, чтобы мечеть была достроена и стала доступна для верующих республики, страны и мира.

(Оригинал публикации)

ВКонтакт Facebook Одноклассники Twitter