Обычный вид

Новости

12.11.2015 18:50:00

Рустэм Хамитов встретился с журналистами республиканских, городских и районных СМИ

12 ноября в уфимском Конгресс-холле Глава Башкортостана Рустэм Хамитов в рамках Медиафорума общественно-политической журналистики встретился с представителями республиканских, городских и районных средств массовой информации.

Стенограмма встречи:

Р. ХАМИТОВ: Хәйерле көн! Добрый день, дорогие друзья, участники медиафорума!

Я знаю, что вы сегодня начали работать довольно рано и много вопросов уже обсудили. Мне предложили встречу с вами, и я, конечно, с удовольствием согласился. Знаю, что нам нужно общаться. Крайний раз мы встречались довольно давно. Накопились вопросы, мнения, надо пообсуждать, поговорить. Если кому-то захочется «выпустить пар», пожалуйста, есть возможность для того, чтобы подискутировать на определённые темы.

Что касается сегодня ситуации в республике, прежде всего, в экономике, она достаточно стабильна. Могу вас заверить, что 10 месяцев мы завершили совершенно неплохо. Сегодня только получили результаты по индексу промышленного производства за октябрь. Мы идем с плюсом – октябрь к октябрю примерно 4,5-4,7 процента. 10 месяцев к 10 месяцам прошлого года тоже плюс небольшой – 101 процент, но это всё равно хорошо.

По налогам у нас позиция получше – на сегодняшний день мы имеем превышение порядка 10-12 процентов по отношению к прошлогодним результатам. Это связано, прежде всего, с изменением курса рубля. Наши экспортёры в рублёвой выручке получают больше, и платят больше налогов. Хорошо и активно помогает нам «Башнефть». В этом плане мы, конечно, благодарны этой компании. Кроме того, мы получили 5 млрд рублей дивидендов на тот пакет, который у нас есть – 25 процентов плюс одна акция. Такие дивиденды получились по результатам 2014 года. По результатам 2015 года эти цифры как минимум будут такими же, а может быть, что-то получится и побольше.

Наши предприятия работают. Количество прибыльных предприятий стало чуть ниже прошлого года. Тем не менее мы остаёмся на передовых позициях. Мы являемся номером один в Российской Федерации по количеству прибыльных предприятий. Строительный комплекс в норме идет. Сегодня в Приволжском федеральном округе занимаем первое место по вводу жилья.

Сельское хозяйство тоже неплохо работает. Год мы завершим с ростом примерно 3-4 процента к результатам 2014 года. Урожай у нас неплохой – 3 млн 200 тысяч тонн. За пять лет моей работы это второй по объёму урожай – лучший был в 2011 году. Неплохо получилось с сахарной свёклой, с кормовыми культурами. Запасы кормов у нас сформированы полуторагодичные, никаких проблем на предстоящую зиму нет. В плане продовольственной безопасности мы с вами защищены, никаких вопросов нет. Спокойно мы перейдём в 2016 год и посевную кампанию 2016 года тоже проведём на хорошем уровне. Техника есть, семена есть, сейчас надо подкопить удобрения. Результат в этой части в 2016 году абсолютно понятен – всё будет в норме.

У нас будет небольшое снижение по валовому региональному продукту – примерно минус 1-1,5 процента. Но с инвестициями всё неплохо. Идём с плюсом – по итогам года получится 3,5-4 процента или как минимум 2,5 процента, но всё равно это «зеленая» зона, в «плюсовой» зоне будем находиться. Предприятия продолжают активную работу по инвестированию, строительству новых производств, проектированию новых площадок. В этой части у нас никаких затруднений не предвидится.

С точки зрения общей ситуации в республике: все работают, все трудятся.

После летних саммитов ШОС и БРИКС мы имеем большую популярность. Сегодня в Уфе проходит много различного рода форумов.

Только сейчас в Конгресс-холле одновременно проходят три крупных мероприятия: выездная коллегия Федеральной таможенной службы, Медиафорум и еще выставка. То есть мы сформировали интересный, нужный и важный комплекс для нас, который позволяет проводить мероприятия любого уровня.

Все отмечают, конечно, похорошевшую Уфу, инфраструктуру, которая на сегодняшний день очень плодотворно работает. У нас уже на самом деле очередь на 2016 год по проведению крупных внутрироссийских и международных мероприятий. Мы видим уже и 2017, и 2018 годы. Я говорил о том, что мы заявились на проведение крупных мероприятий мирового уровня. Надеюсь, что у нас получится.

2020 год ясен и очевиден – в Башкортостане будет Фольклориада. Это огромное, яркое мероприятие, очень интересное, запоминающееся. Две недели в республике будет кипеть творческая жизнь, бурлить всё, что связано с народным творчеством. Мы надеемся, что порядка 60-80 стран примут участие в этом грандиозном празднике. Абсолютно все наши муниципалитеты получат свою долю внимания, потому что творческие коллективы, приехавшие к нам в республику, будут гастролировать по всем нашим муниципальным образованиям, во всех городах побывают.

В ближайшие два-три года мы должны навести порядок на наших сценических площадках: и на открытом воздухе, и в клубах, и во дворцах культуры. Мы сейчас планируем соответствующую работу, есть оргкомитет. Будет формироваться и федеральный оргкомитет, поскольку это задача страновая. Россия как принимающая страна будет делать всё для того, чтобы в Уфе, в Башкортостане это мероприятие прошло на высочайшем уровне.

О других заявках вы тоже знаете, я не буду повторяться. Этих заявок много. Надеюсь, что минимум 70 процентов из этих заявок будет удовлетворено с точки зрения проведения крупных и крупнейших мероприятий. Так что впереди нас ожидает интересная, кипучая жизнь. Надеюсь, что для пишущего, для журналистского сообщества будет много поводов, чтобы всё это красочно описать и показать нашим жителям.

Вот для начала то, что я хотел вам сказать. Пожалуйста, вопросы, предложения, мнения, обсуждения. Мы сегодня с вами работаем без каких-либо ограничений.

КОРР.: Добрый день, уважаемый Рустэм Закиевич, уважаемые коллеги! Недавно Президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин подписал указ о возрождении пионерии. Рустэм Закиевич, как Вы относитесь к современным пионерским организациям?

Р. ХАМИТОВ: Как бывший пионер Советского Союза отношусь позитивно. На самом деле, в жизни каждого человека бывает пора, когда нужен коллективизм, романтизм и всё, что связано с взаимодействием с ровесниками.

В период взросления, в 10-14 лет, конечно, очень важно дать детям прививку такого романтического отношения к жизни, когда все увлечены одной идеей, все работают над тем, чтобы реализовать какую-то программу, будь то путешествие или небольшая стройка, спортивные увлечения, моделирование и т.д.

В этом смысле на сегодняшний день не хватает объединяющего начала. Всё разрознено, атомизировано. Детские творческие коллективы и группы предоставлены сами себе. У них не хватает финансирования. Я всегда сторонник системного подхода к решению той или иной задачи. В данном случае указ Президента формирует систему, позволяющую вовлекать ребят в осмысленные действия, привлекать их к хорошему, новому, прогрессивному, в том числе патриотическому. Конечно, я поддерживаю этот указ.

У нас в республике мы должны сделать всё для того, чтобы достаточно быстро появилась такая организация, набирала обороты. Мы как властные структуры будем помогать, в том числе финансово, обеспечивать работу этой организации. Надеюсь, сможем отвлечь ребятишек от того, что сегодня, может быть, мешает им в жизни. Это чрезмерное увлечение интернетом, электронными играми, что, с одной стороны, сегодня неизбежно и бороться с этим смысла нет. С другой стороны, можно дать новые увлечения, новую площадку для самореализации и таким образом получить новое качество воспитания наших ребятишек. Будем поддерживать, развивать. Вас я прошу в хорошем смысле слова писать об этом, пропагандировать и тоже оказывать поддержку.

КОРР.: Рустэм Закиевич, скажите, пожалуйста, какие меры сегодня предпринимаются в республике для защиты и обеспечения безопасности пассажиров в связи с недавней трагедией на Синайском полуострове?

Р. ХАМИТОВ: Если речь идет об авиационном транспорте, то главную нагрузку в этой деятельности несут, прежде всего, авиационные компании, в том числе и сотрудники нашего международного аэропорта «Уфа». Сегодня повышенное внимание ко всем процессам, которые происходят на территории аэропорта. Имеется в виду, что и багаж, и досмотр пассажиров, и прилегающие территории находятся под постоянным контролем. Ни для кого не секрет, что аэропорты работают по состоянию повышенной готовности во всех смыслах: в части бдительности, работы с пассажирами, контроля над тем, как люди себя ведут и т.д. Это вполне оправданные меры предосторожности, потому что действительно существуют риски того, что часть агрессивно настроенных людей может попытаться каким-то образом реализовать планы по запугиванию пассажиров, более того, по попыткам нанесения ущерба и имуществу аэропорта, и самолетам.

С другой стороны, эта ситуация не является чрезвычайной. Она рабочая. Просто надо понимать, что в какие-то моменты времени, когда люди с повышенной агрессивностью, с ненормальной психикой подогреваются теми материалами, которые они видят по телевидению, читают в интернете, надо быть просто внимательными. Власть всегда работает в таком режиме, в повышенном ожидании каких-либо чрезвычайных происшествий и ситуаций, в состоянии возможности быстрого реагирования на всё, что происходит.

Сегодня мы должны быть бдительными. Наш уфимский аэропорт хорошо оборудован, входит в десятку крупнейших аэропортов Российской Федерации. В своей «весовой» категории он занимает лучшие места. Это связано в том числе и с обеспечением безопасности пассажиров, людей, находящихся на территории аэропорта.

Будем работать над тем, чтобы наши люди не испытывали дискомфорта, чувства страха при перелетах, чтобы этот риск отодвигался. Я сам довольно часто летаю и встречаюсь в салонах с пассажирами, общаюсь с ними и вижу, что в целом ситуация нормальная, страха нет. Это главное.

КОРР.: Рустэм Закиевич, буквально две недели назад город Кумертау узнал о том, что холдинг «Вертолёты России» создает единый вертолётостроительный кластер путем присоединения нашего Кумертауского авиационного предприятия к Казанскому вертолётному заводу. Акции нашего завода будут переданы в Казань, соответственно там же будет находиться и управление кластером. Народ, в первую очередь заводчан волнует, не грозит ли заводу в Кумертау второстепенная роль в создаваемом кластере? Не ограничится ли деятельность нашего завода лишь ремонтом и модернизацией бывшей в эксплуатации техники? Разъясните, пожалуйста, насколько это возможно?

Р. ХАМИТОВ: Кумертауским заводом мы занимаемся достаточно давно. Последние четыре-пять лет предприятие лихорадит: мы знаем, что были периоды неплохой работы, а были провалы, когда объёмы производства в течение года снижались в два-три раза.

Дело в том, что Кумертау производит, как сейчас говорят, нишевый продукт – вертолёты семейства «Камов». Эти вертолёты имеют достаточно ограниченную сферу применения. Это надёжные машины, очень хорошо показавшие себя в эксплуатации со всех точек зрения. Но это, прежде всего, палубная авиация. Их используют, когда надо бороться с пожарами и разного рода стихийными бедствиями.

Мы искали несколько вариантов развития событий, в том числе создание новых производств. В то же время закупки вертолётов семейства «Камов» на сегодняшний день невелики. Правда, на подходе, вполне вероятно, работа над индийским контрактом по вертолёту Ка-226Т. Этот контракт предполагает производство этой техники на территории Индии. Сборка вертолетов должна осуществляться не в Кумертау, а на новом заводе в Индии. Если этот контракт появится, то, конечно, Кумертау будет основным поставщиком комплектующих на это новое индийское предприятие. Но пока мы можем говорить об этом только в сослагательном наклонении, потому что контракта ещё нет, а жить нужно сегодня.

У предприятия большие долги. Они составляют порядка 14-15 млрд рублей. Понимая, что в одиночку это предприятие не справится с такой долговой нагрузкой, был предложен вариант совместной работы Казанского вертолётного завода и Кумертау.

Да, акции Кумертау передаются в управление Казанскому вертолётному заводу. Одновременно мы, обсуждая этот вариант, договорились, что Кумертау полностью сохраняет свою самостоятельность и как юридическое лицо, и как технологическая площадка. Это предприятие будет ориентировано на выпуск вертолётов семейства «Камов» и одновременно будет загружаться производством узлов, деталей, которые сопровождают сборку вертолётов семейства «Ми».

Для Казанского вертолётного завода это тоже нагрузка. Сказать о том, что у кого-то была большая радость в части такого объединения, мы не можем. Но здравый смысл взял верх, и на сегодняшний день вполне очевидно, что мы сохранили свою финансовую самостоятельность.

Наше Кумертауское предприятие – это не филиал казанского завода. Тем не менее с учётом возможностей Казанского вертолётного завода это попытка вывести Кумертау из тупика, из кризиса, сохранить рабочие места, в том числе сделать это предприятие головным в авиационной отрасли с точки зрения производства технологической оснастки.

Сегодня потребность в этом велика, а предприятий, выпускающих разного рода стапели, оборудование, модели для литейного производства, нет. Хорошее, современное производство по инструментам в отрасли тоже на сегодняшний день практически отсутствует. Таким образом, можно дозагрузить Кумертауское предприятие производством того, что необходимо в целом для отрасли не только Казани, но и других вертолётных заводов – и уссурийского, и ростовского, и в Улан-Удэ.

Одним словом, сегодня видно, как Кумертау может инкорпорироваться, войти в единую систему вертолётных заводов, не выделяясь «белой вороной», как это было до того, а просто стать партнёром и надёжной площадкой по производству того оборудования, о котором я говорил. Будут заказы на вертолеты семейства «Камов». Конечно, главная компетенция только у Кумертау. Но сегодня с этими заказами дело обстоит не очень хорошо. Вы тоже знаете, что есть несколько машин, уже собранных, прошедших лётные испытания, но пока не находящих себе покупателя.

Будем надеяться на то, что здесь возникнет синергия. Эффект совместной работы, совместного выхода на большие рынки Казанского вертолётного завода и Кумертауского авиационного производственного предприятия поможет пройти эту сложную точку, которая на сегодняшний день существует в Кумертау.

Нет никаких разговоров о том, что будет массовое сокращение людей. Нет никаких предпосылок к тому, что там будет сокращение производства. Но финансовое оздоровление, оптимизация некоторых процессов, безусловно, произойдёт, потому что мы знаем, что по части направлений в последнее время требовались изменения.

КОРР.: Добрый день! Газета «Торатау» (г. Ишимбай). Жителей нашего района и всей республики очень волнует судьба шихана Торатау. В частности, в нашу редакцию приходят письма от населения, где люди ярко и определённо выражают свою позицию против его разработки. Будет ли учитываться их мнение при решении вопроса о разработке Торатау? Рустэм Закиевич, какова Ваша позиция по данному вопросу?

Р. ХАМИТОВ: Вопрос очень сложный, и ответ на него тем не менее нужно давать. Хочу сказать следующее: судьба «Башкирской содовой компании» зависит от того, будет ли это предприятие обеспечено сырьём.

Предприятие очень важное для нашей республики. Это крупный налогоплательщик. На содовом производстве работает более 2 000 человек. А всего на объединенном предприятии – «Каустик» и «Сода» – работает около 10 тысяч человек. Безусловно, мы в ответе за судьбу этого предприятия. Республика является крупным акционером – 38 процентов акций этой объединенной компании у нашей республики. Сегодня этот пакет стоит дорого, уже существенно дороже того 60-процентного пакета, который у нас был ранее, когда мы говорим только о «Соде». Поэтому – первое и главное – предприятие должно жить и работать. Люди должны получать зарплату и быть уверены, как дальше будет развиваться предприятие.

Второй вопрос – сырьё, сырьевое обеспечение.

Вы знаете, что имеющегося сырья – гора Шахтау – на сегодняшний день хватит максимум на пять лет. Это надземная часть, то, что осталось от горы Шахтау. Под землёй тоже есть месторождение известняка, разведанное на глубину порядка 100 метров. На баланс поставлены подземные запасы под горой Шахтау – порядка 60 млн тонн известняка.

Реально, конечно, этих запасов хватило бы – даже при разработке 4 млн тонн в год – ещё лет на 15-20. Пока неизвестна гидрологическая ситуация на этом подземном месторождении. По разным оценкам, приток воды в предполагаемое месторождение достаточно большой, и при разработке подземной части карьера придётся бороться в том числе и с водой, прибывающей из Белой, Селеука. Но этот вопрос пока открыт. На самом деле, там крупных исследований не было.

Я подробно объясняю, чтобы всем было всё понятно и чтобы потом вопросов больше не было.

В то же время будоражат аппетиты горы, которые окружают существующий карьер. Это, прежде всего, Торатау, Юрактау и Куштау – три наших знаменитых Шихана. По этим Шиханам на сегодняшний день обстановка следующая.

Два из них – Юрактау и Торатау – являются охраняемыми природными объектами. 50 лет назад Правительство Республики Башкортостан фактически одним постановлением определило значительное число природных объектов, которые имеют статус особо охраняемых. В их число вошли озера Кандрыкуль, Аслыкуль, ещё ряд объектов и две горы – Торатау и Юрактау. На сегодняшний день нет никаких оснований для того, чтобы снять статус природоохранных объектов с этих гор. Этот статус присвоен горам, потому что на них произрастают краснокнижные растения – их достаточно много. Кроме того, растут эндемики – только там встречающиеся растения – и реликтовые растения, которые уже давным-давно нигде не растут, а произрастают только здесь, на этой горе. Проведены соответствующие исследования, научные экспедиции, которые подтвердили, что все растения на этих горах чувствуют себя прекрасно. Нет никакого угнетания со стороны нашей техногенной сферы. Там всё нормально. В этом смысле государство просто-напросто должно продолжать охрану этих краснокнижных растений, которые имеются там.

Соответствующим образом, нет показаний для того, чтобы снимать статус особо охраняемой территории с этих Шиханов. Безусловно, на сегодняшний день даже снять статус с этих гор невозможно. А раз невозможно снять статус, то и разработка этих гор невозможна.

Есть и вторая причина, по которой Шиханы должны остаться такими, какие есть, продолжать оставаться памятниками природы. Это нежелание жителей Республики Башкортостан – не только жителей Ишимбая и Ишимбайского района – отдавать эти памятники природы в разработку.

Были проведены соответствующие социологические исследования. Они датируются маем, июнем, сентябрём и октябрём 2015 года. Опрошено суммарно более 6 000 респондентов. 70 процентов опрошенных сказали «нет» разработке шиханов.

Это колоссальная цифра. Поэтому в вопросе охраны Шиханов, конечно, главную, решающую роль играет голос жителей. Жители нашей республики сказали однозначно: «Нет, не поддерживаем разработку шиханов, должны быть найдены другие варианты обеспечения сырьём «Башкирской содовой компании».

Это два главных фактора, которые на сегодняшний день охраняют Шиханы:

1) статус;

2) нежелание жителей республики отдавать эти горы в разработку.

Возникает вопрос: где взять сырьё?

Вы знаете, что на сегодняшний день существует такая точка зрения, что, кроме Торатау, другого источника сырья для «Башкирской содовой компании» нет. Хочу сказать, что это неправда.

Более того, последние полгода наши министерства по моему поручению занимаются детальным изучением ситуации по обеспечению сырьём «Башкирской содовой компании».

Дело в том, что известняк – это широко распространенный минерал на территории Республики Башкортостан. Его очень много – не сотни, а миллиарды тонн. Он у нас буквально под ногами. Вся территория, прилегающая к Стерлитамаку, Ишимбаю, – это зона широкого распространения известняков. Достаточно давно, десятилетия назад были проведены соответствующие изыскания по Каранскому, Гумеровскому месторождениям. Кроме того, у нас есть активные проявления известняка в Архангельском, Баймакском, Абзелиловском районах, Сибае. Одним словом, известняка у нас очень много.

Но для химической промышленности нужен чистый известняк, который содержит мало примесей т.н. окислов металлов (в данном случае магний, алюминий) и примесей окислов кремния. Этих примесей должно быть мало. Если их много, то во время обжига известняка возникают различные нестационарные процессы. Кроме того, эти известняки плохо отдают газ CO2, который, дальше сгущаясь, идёт на реакцию с солью (NaCl), и в конечном итоге в результате сложных синтетических преобразований получают Na2CO3 – кальцинированную соду. Значит надо найти химически чистый известняк.

Во время поисков геологов ориентировали на то, что надо найти исключительно чистый известняк с содержанием примесей менее одного процента. Но в то же время все почему-то забывают, что месторождение Шахтау, которое сегодня используется в качестве сырья для «Башкирской содовой компании», является далеко не идеальным с точки зрения содержания этих примесей и имеет всего лишь вторую категорию по чистоте известняков.

Геологов ориентировали на поиск сырья сверхчистого, а в производстве в это время использовали сырьё, скажем так, второй категории. Это противоречие было замечено буквально недавно. И когда результаты геологоразведки стали пересматривать под углом совпадения известняка с тем, который используется сегодня на месторождении Шахтау, выяснилась очевидная вещь – таких месторождений, соответствующих критериям месторождения Шахтау, у нас очень много. Не одно и не два, а достаточное количество. Да, одни – дальше, другие – ближе, третьи – глубоко под землёй, четвёртые – в неудачном с точки зрения транспортной инфраструктуры месте. Но на самом деле таких месторождений много. И фактически «рассыпается» гипотеза о том, что, кроме Торатау, других источников сырья в республике нет. Это было установлено буквально недавно. И эта позиция является для нас на сегодняшний день определяющей. Альтернативные источники сырья в республике есть.

Следующий момент – надо найти месторождение, которое было бы экономически выгодно для «Башкирской содовой компании». Оно должно быть близко. Да, сегодня есть Худолазское месторождение в Сибае, Альмухаметовское месторождение в Абзелиловском районе, месторождение в Белорецком районе. Но оттуда надо возить, и возить не близко – 450 км. Хотя мы смотрели и этот вариант – по загрузке «Башкирской содовой компании» известняком с месторождений, расположенных далеко. Качество известняков – вторая категория. Они абсолютно соответствуют кондициям месторождения Шахтау и на сегодняшний день вполне могут быть использованы для производства кальцинированной соды. Но при этом, конечно же, потребуются технологические наладки оборудования, потому что известняки друг от друга отличаются. Нужны другие температурные режимы, другая фракционность того камня, который обжигается в известняковых, шахтных печах. Это уже задачи второго-третьего уровня.

Тем не менее важно найти месторождение рядом со Стерлитамаком, рядом с действующим предприятием. И мы его нашли. Это Гумеровское месторождение, расположенное в 35 км от Шахтау.

Еще в 2008-2009 годах на Гумеровском месторождении была проведена предварительная разведка, которая показала, что его известняки по своим кондициям соответствуют известнякам горы Шахтау, на которой сегодня ещё продолжается разработка, но месторождение близко к исчерпанию. Но чтобы поставить Гумеровское месторождение на баланс, нужно провести доразведку. Сегодня полным ходом идёт работа по доразведке Гумеровского месторождения. Нужно пробурить порядка 30 скважин, оконтурить это месторождение, подсчитать запасы уже по категории C1, то есть «годное к промышленной эксплуатации». Сегодня там только разведочные кондиции поставлены на баланс, но их немало – около 180 млн тонн известняков. Если мы разделим на те 4 млн тонн, которые нужны сегодня (2 млн тонн – «Башкирской содовой компании» и 2 млн тонн – цементному производству), то это минимум лет 40. Ещё мы знаем, что есть подземное месторождение, и оно на сегодняшний день поставлено на баланс – там 60 млн тонн, лет на 15. То есть реально лет на 50 можно забыть о сырье для «Башкирской содовой компании».

Но есть и другие месторождения. Они подальше. Есть Карановское. Сегодня исследуется и рассматривается ещё Ташлинское месторождение известняков в Гафурийском районе, примерно в 70 км от существующего содового комбината.

Таким образом, легенда и представление о том, что, кроме горы Торатау, в республике больше ничего нет, рассыпается в прах.

Уважаемые коллеги! На сегодняшний день я имею чёткое представление и дал поручение своим подчинённым, министрам, членам Правительства заниматься реализацией следующего:

1) с учётом того, что Шиханы являются особо охраняемыми природными территориями, что 70 процентов жителей республики против разработки этих гор, не рассматривать Шиханы в качестве источника сырья для «Башкирской содовой компании»;

2) в ускоренном варианте провести доразведку Гумеровского, Ташлинского месторождений, поставить их на баланс как сырьё для химической промышленности и, начиная с 2017 года, приступить к формированию всей необходимой транспортной, производственной инфраструктуры, которая нужна на новых карьерах; и, таким образом, решить вопрос обеспечения сырьём «Башкирской содовой компании».

Этот путь – неконфликтный. Этот путь – перспективный, обеспечивает компанию на долгие десятилетия вперёд качественным сырьём и позволяет уйти от какой-либо общественной напряженности вокруг разработки Шиханов.

Это решение созрело буквально в последние дни и потребовало мобилизации работы Правительства, структур, которые занимаются организацией подобного рода деятельности. Пришлось совершить несколько командировок на содовые комбинаты, которые есть у нас в стране и в мире. Это решение родилось в том числе и потому, что глубоко вникли в эту проблему все, кому было положено этим вопросом заниматься.

Не секрет, что и у нашего Правительства долгое время было ощущение того, что, кроме Шиханов, другого источника сырья нет. Сознательно или несознательно наше Правительство вводили в заблуждение. Поэтому на каком-то этапе приходилось «маневрировать» ввиду нехватки знаний по этому вопросу.

Сегодня мы чётко себе представляем: в республике альтернативных источников сырья в достаточном количестве для того, чтобы «Башкирская содовая компания» работала долгие не годы, а десятилетия, показывая при этом хорошие экономические результаты, конкурентоспособность по отношению к другим производителям кальцинированной соды и имея хорошую перспективу по капитализации и росту этого промышленного предприятия.

Вообще для производства соды нужны известняк (его у нас много), поваренная соль (её у нас тоже много, эти месторождения расположены в Ишимбайском районе недалеко от промышленной площадки) и вода (в данном случае, наша река Агидель). Вода нужна и в технологическом процессе, и в том числе, к сожалению, для того, чтобы в реку сбрасывали нормативно очищенные стоки – по-другому их утилизировать никак нельзя.

На сегодняшний день я абсолютно уверен, что при нормальной работе всех структур – геологов, поисковиков, химиков, технологов, – сырьё для химической промышленности, в частности, для «Башкирской содовой компании» на территории Республики Башкортостан будет найдено, поставлено на баланс, и месторождение это будет введено в эксплуатацию.

Что такое 30 дополнительных км по отношению к тому, что есть на сегодняшний день у «Башкирской содовой компании» на карьере Шахтау? На самом деле, удорожание по перевозке составит по нашим предварительным расчётам от 20 до 30 рублей на тонну. Если мы говорим о том, что оттуда будут возить 4 млн тонн, то удорожание на перевозку составит порядка 100 млн рублей. Что такое 100 млн рублей для «Башкирской содовой компании»? 2015 год эта компания заканчивает с позитивным финансовым результатом. Чистая прибыль составит 5 млрд рублей при обороте компании порядка 30 млрд рублей. То есть сегодня это высокорентабельное предприятие, для которого дополнительные 100 млн рублей на перевозку не являются обременительными, чем-то сложным для экономики предприятия. Мы – жители Республики Башкортостан – являемся владельцами 38 процентов акций этого предприятия. И мы сознательно говорим о том, что удорожание по перевозке сырья будет на 100 млн рублей. Нужно будет построить или автомобильную технологическую дорогу, соединяющую месторождение с трассой на Макарово, которая сегодня имеется, или железнодорожный 30-километровый путь облегчённой конструкции, по которому в сутки будут проходить два состава, гружённых известняком, на «Башкирскую содовую компанию» и осуществляться возврат пустых вагонов на действующий карьер. Это технологические вопросы даже не второго, а третьего порядка.

Даже разработка Гумеровского месторождения встречает сопротивление у местных жителей. Деревня Гумерово небольшая – порядка 300 жителей. Больших положительных эмоций разработка месторождения у местных жителей тоже не вызывает. Я их понимаю. Это действительно очень красивое место: красивая река Зиган, пастбища, сенокосы у подножия гор, которые содержат в себе известняк. Но предполагается, что разработка этого месторождения начнётся с дальней точки, примерно в 4 км от этой деревни. Поэтому какого-либо существенного техногенного давления на жителей деревни не произойдёт. Кроме того, конечно же, люди получат работу. Сегодня в деревне 86 безработных людей работоспособного возраста. Сейчас часть из них будет вовлечена в геологоразведочные работы. Остальные будут трудиться на карьере, когда он будет реализовываться.

Сегодня в части поиска сырья ведутся следующие работы: геологоразведочные работы, работы, связанные с проектированием автомобильной дороги, проектированием нового карьера и оценкой экономики этого нового проекта.

В прошлом году состоялись выборы Главы республики. За меня отдали голоса 80 процентов из числа голосовавших, а явка тоже была очень большой. Жители Ишимбайского района меня поддержали на уровне 82 процентов.

На встречах с людьми мне часто говорили: «Рустэм Закиевич, сделайте всё, чтобы горы, Шиханы не разрабатывались». Тогда, ещё не зная всей ситуации по обеспечению сырьём, я говорил, что буду стараться найти варианты решения, чтобы горы были спасены, чтобы они не разрабатывались. Сегодня мы как никогда близки к разрешению этой проблемы.

Коль скоро у нас есть желание сохранить горы, есть прямое указание от жителей республики их не трогать, то мы обязаны найти альтернативный источник сырья. И мы его найдём. Я надеюсь на благополучное завершение этой истории, и Шиханы будут сохранены для наших потомков.

КОРР.: Рустэм Закиевич, оказывается ли на Вас давление в вопросе о снятии статуса особо охраняемой природной территории с шихана Торатау с целью его последующей разработки «Башкирской содовой компанией»?

Р. ХАМИТОВ: Вопрос риторический. Ответ на него очевиден. Зайдите в интернет, посмотрите, что сейчас обо мне пишут, каковы оценки моей деятельности. Такие материалы просто так, сами по себе не появляются. Конечно, это акция. Акция спланированная. Будет это продолжаться и дальше. К сожалению, сегодняшний мир устроен так, что зачастую всё решает финансовое стимулирование той или иной деятельности.

Что тут говорить? У меня работа такая – держать удар и всегда находить оптимальное решение, которое бы позволяло работать на пользу людям. Я надеюсь на то, что здравый смысл возобладает.

То, что я сегодня говорил, является моим видением ситуации, пониманием того, что нужно делать. Чем быстрее откажутся от идеи разработки шихана, чем быстрее люди, которые должны в том числе помогать нам в поисках нового месторождения и его обустройства, постановки на баланс, перейдут к конструктивному взаимодействию, тем лучше будет для предприятия. В противном случае мы вообще можем потерять «Башкирскую содовую компанию». По всем ощущениям, люди просто-напросто не дадут разрабатывать эти горы, и компания останется без сырья. Нет альтернативных источников и огромный публичный общественный конфликт вокруг гор. Зачем это нужно компании?

Компания, если смотрит в будущее, если думает о перспективе, должна иметь имидж очень умеренной, спокойной, разумно действующей. У неё должен быть природоохранный статус. Не конфликтный, не связанный с противостоянием общественности, а содействующий развитию в том числе экологического мировоззрения в регионе.

Конечно, это является обязательным условием работы любой структуры. Смотрите, «Башнефть» бьётся за то, чтобы быть экологически чистым предприятием, природоохранным. Посмотрите любую другую структуру – «Сибур» или УГМК. Сейчас идёт разбирательство по строительству очистных сооружений УГМК в Учалах и Сибае. Да, не хочется. Да, не нравится. Да, дополнительные затраты. Но будут это строить. Посмотрите ситуацию вокруг предприятия «Газпром нефтехим Салават» или Белорецкого металлургического комбината. Все предприятия настроены, чтобы имидж природоохранного, работающего с населением предприятия был яркой вывеской. По-другому никак нельзя! И я не могу представить себе, что «Башкирская содовая компания», которая является нашей компанией, пойдёт на конфликт с обществом, начнёт вести работу по пропаганде того, что нужно разрабатывать памятники природы. Не могу представить хорошего будущего для такой компании.

Помимо прочего, у «Башкирской содовой компании», конечно же, есть социальные обязательства, которые надо выполнять. Это крупнейший налогоплательщик. Сегодня по цене сырья, которое используется, они вполне конкурентоспособны. И по сравнению с турками, и по сравнению с американцами. Американцам вообще дико повезло: у них природные источники кальцинированной соды, так называемые троны – это дно высохших озер, и там на 80 процентов уже сода. Её только надо немного доработать по разным критериям, очистить – и всё: они везут её через океан. Это прямые конкуренты, в том числе и нашей «Соды». Были периоды в России, когда её завозили.

Но тем не менее источник сырья, который соответствует кондициям горы Шахтау, на сегодняшний день в республике есть. Это абсолютно точно, ясно и всем понятно. И как бы на меня ни давили, чего бы от меня ни требовали, я всегда буду говорить, что это сырьё есть. А если вы хотите поссориться с народом Республики Башкортостан, то один из вариантов – начать разработку шихана. Но люди этого не допустят! Даже не я. Хотя моя позиция вполне очевидна, и я сейчас в течение почти 40 минут вам её долго и, надеюсь, доходчиво объяснял. Потому что на сегодняшний день это самый сложный вопрос с точки зрения обеспечения сырьём действующего предприятия Республики Башкортостан и сохранения общественного спокойствия у нас в Башкортостане. Решив его, мы с вами двинемся дальше. И я надеюсь, что у нас будет достаточно много побед на нашем пути.

КОРР.: Здравствуйте, Рустэм Закиевич! Спасибо Вам за Шиханы. Всё очень подробно. Но мой вопрос не об этом. Вы в своем приветственном слове говорили об Уфе, насколько она быстро меняется. Думаю, для всех это очевидно. Это признают сами горожане и многочисленные гости, в том числе и зарубежные. Но и проблем хватает: всё-таки город миллионный. На мой взгляд, столичные власти пытаются комплексно подходить к развитию территорий, чтобы использовать все уникальные для Уфы географические особенности и т.д., обмениваются опытом с ведущими профессионалами по всей стране. Скоро здесь будет форум «UrbanБайрам». Хочется спросить, Рустэм Закиевич, на Ваш взгляд, насколько динамично развивается Уфа? Успеем ли мы к предстоящим событиям года будущего и последующих привести её в ещё более красивый и надлежащий вид?

Р. ХАМИТОВ: Когда мы говорим об Уфе, я думаю, что стерлитамаковцы, ишимбайцы тоже с завистью слушают наши выступления в этой части. На самом деле, у нас не только Уфа, но и другие наши города и сельские населённые пункты должны быть в идеальном состоянии. Мы многое делаем для того, чтобы и там наводился порядок, появились комфортные зоны отдыха для проведения времени, чтобы люди могли заниматься и спортом, и культурой. Всё это так.

Но Уфа – это вывеска, главные ворота нашей республики. Оценку республике дают по тому состоянию, в котором находится наш город.

Конечно же, планы очень большие. Они в этом смысле сопряжены с переустройством промышленных зон, с выносом за пределы города тех промышленных площадок, которые на сегодняшний день есть и совсем не украшают наши территории. Но здесь есть и проблема. Дело в том, что приборостроительные, агрегатные предприятия, расположенные на территории Уфы, не являются нашими, это федеральная собственность. Федералы как всегда – правильно, наверное – говорят: «просто так мы отдать не можем – покупайте» или пытаются выставить на аукционы часть имущества и земельных ресурсов, которые у них есть. Там у нас слабое место и на сегодняшний день неурегулированное, хотя мы понимаем, что избыточные площади есть и у агрегатного объединения, и у «Гидравлики», и у приборостроительного завода и т.д. Вы все это хорошо знаете, в каком внешнем виде и состоянии находятся здания и сооружения, которые принадлежат в данном случае федеральной корпорации. Для нас это слабое место.

Второе. Мы должны вовлечь людей в благоустройство наших городов и посёлков. Власть одна не справится с этим. Это абсолютно точно. Нет у власти ни сил, ни ресурсов для того, чтобы в одиночку вытянуть всё многообразие проблем, которые на сегодняшний день есть.

Люди должны начинать ухаживать за своими дворами, прилегающими территориями, своими подъездами, улицами и т.д.

Речь не идёт о примитивном представлении, что «все на субботники, всем лопаты в руки, давайте работать», нет. Просто должно измениться отношение людей к тому, что их окружает. Должен быть «глаз-алмаз», чтобы видеть все эти недостатки, которые есть и на сегодняшний день бросаются в глаза.

Я, к сожалению, тоже приобрёл печальную для себя особенность своего взгляда: вижу то, что плохо – что-то откололось, что-то неправильно лежит, где-то грязь, мусор, а то, что хорошо, уже как-то не замечаешь. Я постоянно своих подчиненных, может, избыточно, дергаю за полы их пиджаков, когда мы объезды делаем, говорю: «Смотри, что слева, смотри, что справа. Почему у тебя здесь плохо? Почему у тебя здесь грязно?». Не только в Уфе, а в целом.

Конечно, нужно вовлечь людей в сохранение наших городов и посёлков, в создание городских, поселковых, сельских сообществ, чтобы люди ощущали себя хозяевами, понимали, что это мой дом, моя территория, моя дорога, мой населённый пункт, я должен делать всё, чтобы он был красив. Не в грязных сапогах ходить по чистым полам, не на грязных машинах ездить, которые выезжают с поля, сегодня перевозят свёклу и вечером этого же дня выезжают на автострады, а после этого все наши легковушки «чумазые». Я несколько раз устраивал «погони» за теми, кто вот так с поля выехал, с огромными комьями грязи на наше шоссе или прилегающие к городам территории – останавливали, штрафовали потом. В данном случае я проявляю неравнодушие, и вам ничего не мешает его проявлять. Номера машин известны, на борту у них написана ведомственная принадлежность. Каждый житель республики должен быть вовлечён в эту работу. Тогда у нас будет чистота и порядок.

Третье. Мы должны вырастить свой отряд архитекторов, ландшафтных дизайнеров, специалистов, которые могли бы правильно подсказать, что и как нам делать. Но до последнего времени таких людей не было. Всё было упрощённо и примитивно в подходе оформления городских улиц, наших территорий. Сейчас всем нравится облагороженный парк Лесоводов, там хорошо, можно гулять. Там, конечно, работу не завершили. Просто, забегая вперед, хочу сказать, что мы хотим перевести его в разряд особо охраняемой природной территории. Для чего это нам нужно? Чтобы ни у кого никогда – ни сегодня, ни завтра, ни в последующие годы – не поднялась рука, чтобы «оттяпать» и построить там многоэтажное и нужное для частного инвестора, но не очень важное для горожан сооружение.

Поэтому мы сейчас эту работу начали, и я надеюсь, что в течение 2016 года мы переведем парк Лесоводов в категорию особо охраняемой территории, а потом, как только что мы с вами обсуждали, назад хода просто-напросто не будет. Мы сохраним эти 100 гектаров прекрасного леса на долгие десятилетия вперёд для наших горожан.

Есть и в этом вопросе сопротивление и давление, но наше дело правильное. И мы, конечно, эту задачу должны решить.

Нам нужны молодые ребята. Их сегодня становится всё больше. Есть уже мастерская в Уфе, которая даёт интереснейшие проекты по обустройству набережной. Буквально неделю назад мне приносили их из уфимской мэрии. Нам надо продолжать строительство набережной, но это половина дороги – нам надо её обустроить, сделать эту площадку очень интересной.

Нам надо к Фольклориаде ещё найти один амфитеатр и сделать там природный театр, потому что наш амфитеатр, который находится рядом с нами, не годится для проведения концертов. Нам надо сделать настоящую площадку, мы тоже её ищем.

В городах и районах появились парковые зоны. Тоже местные ребята делают всё это. Тем не менее мы их направляем в Москву, в Санкт-Петербург, в другие города, чтобы ездили, смотрели и учились, как создавать эти комфортные зоны. Конечно, в идеале Уфа, Стерлитамак, Ишимбай, Нефтекамск, Октябрьский – все наши города и населённые пункты можно перечислить – должны быть очень симпатичными и хорошими.

Но, к сожалению, сегодня мы видим обратные примеры. Из-за лени, разгильдяйства, неуважительного отношения к своим населённым пунктам со стороны начальства – непролазная грязь, колея, мусор, камни, гвозди и всё остальное. Просто стыдно смотреть. Мне пишут письма люди, я их читаю, вместе с ними сопереживаю, вместе с ними злюсь. Конечно, получаю очень много негатива в этом плане и для своего здоровья. Но стараюсь реагировать, чтобы находили простые способы по благоустройству, наведению красоты, порядка. Это стоит недорого – было бы желание.

Уфу привели в порядок имеющимися силами, не привлекали кого-то из-за рубежа, не было архитекторов – просто мобилизовались и всё. Денег, на самом деле, ушло немного. Но результат налицо. Такая внутренняя культурная мобилизация должна быть. Её на сегодняшний день недостаточно. Но движение вперед есть.

КОРР.: Скажите, как планируется решать проблему повышения комфортности внутреннего туризма? Далеко не все жители республики могут рассчитывать на цивилизованные условия отдыха, в том числе даже на том же озере Кандрыкуль в Туймазинском районе, о котором Вы уже сегодня упоминали. Несколько лет назад оно получило статус национального природного парка. Казалось бы, хорошее основание для того, чтобы сделать его туристической Меккой, однако для этого нужно много сделать, в том числе благоустроить территорию, построить дороги, централизованную систему канализации, раздевалки, душевые. То есть для комфортного отдыха нужны условия, а для этого необходимы средства. Таких парков, как Кандрыкуль, в республике несколько. Есть ли программа по привлечению инвестора? Какие условия нужно создать людям, инвесторам, чтобы они захотели вкладывать деньги в развитие внутреннего туризма?

Р. ХАМИТОВ: Тема стародавняя, очень больная – места массового отдыха наших граждан, жителей. В 2010 году, когда я только начал работать, поехал на Нугушское водохранилище, увидел, какое огромное количество палаток на берегу этого озера, поинтересовался, есть ли там хоть какие-нибудь минимальные удобства. Оказалось, что нет. Одно из первых моих поручений было начинать наведение порядка в таких местах. Вполне понятно, что я получил сопротивление (это особенности работы), в том числе и со стороны местного начальства: «А зачем? Люди уже как-то приспособились жить и отдыхать в этой грязи, они уже этого не замечают». Тем не менее мы продолжали эту работу. На сегодняшний день минимальный порядок там наведён, но это не то, что нам нужно.

Кандрыкуль – это точка притяжения не тысячи, а десятков тысяч людей. В этом году там побывало, по разным оценкам, до сотни тысяч человек. Можно представить, сколько там остается мусора на берегу. Это надо убирать. Были попытки взимать плату с тех, кто въезжает, но прокуратура опротестовала – незаконно, значит нельзя. Потом появился вариант и модель парка. На сегодняшний день нельзя сказать, что мы имеем цивилизованную ситуацию. Тем не менее такая задача стоит по Кандрыкулю, Аслыкулю, по всем нашим водным объектам, которые имеются в республике, – организовать цивилизованный отдых.

Мне нравится подход в Давлекановском районе. Там глава работает сравнительно недавно, буквально четыре-пять месяцев, но уже занят разработкой технического задания на формирование зоны отдыха на Аслыкуле, который будет включать в себя и автомобильные стоянки, и строительство пансионатов, отелей, яхт-клуба и т.д.

Это всё интересно, правильно и нужно. Такого системного, цивилизованного подхода к обустройству наших водоёмов не существует. Начинают ныть: «нет денег». Но ты сделай первый шаг, проект, эскиз, если не можешь проект сделать, переведи всё это на бумагу, покажи специалистам – тогда, конечно же, появится совершенно другое отношение к этим работам, которые нужно будет проводить. Тогда ты можешь прийти и сказать: «Рустэм Закиевич, вот проект, вот этапы его реализации, вот стоимость – условно 300 млн рублей в течение пяти лет». Абсолютно нормально, по 30-60 млн рублей в год готовы выделять, но это должно быть системно. Давлекановцы пошли этим путем. Они до конца года дадут мне описание всей этой ситуации, и дальше мы будем реализовывать этот план исходя из того, что нужно так сделать. Кандрыкуль ждет такая же судьба.

Ещё раз повторяю, что и в Правительстве есть люди не активные, а спящие. Они сегодня заняты бюрократической работой. Но они не созидающие, не дающие новых идей, не заряжающие своей энергией окружающих людей, не подсказывающие, как действовать. Это тоже наше слабое звено. Приходится с трудом продираться через эти дебри, чащобы, по-другому не скажешь, в процессе организации и создания какой-либо новой площадки, территории.

Сегодня с учётом того, что внутренний туризм начинает брать своё, спрос большой, а предложений на самом деле мало, с учётом событий последних дней, закрытия египетского направления, когда десятки тысяч людей не могут реализовать свою мечту об отдыхе, конечно, строительство таких объектов в туристической отрасли является сверхприбыльным.

Я не могу себя поставить на место капиталиста, бизнесмена, предпринимателя и говорить: «если бы я был на их месте, я бы сделал то-то и то-то». Но реально ситуация подсказывает – беги впереди своего крика, визга и старайся сегодня просто-напросто строить эти площадки, базы отдыха, пансионаты. Посмотрите, какая у нас ситуация в Мраткино, Белорецкий район: модернизирована гора – южный и северный склон, поставлены современные кресельные подъёмники, подготовлены новые трассы с системой искусственного снега – всё есть, а инфраструктуры нет.

Начинаешь искать большого инвестора, чтобы он пришёл и построил хороший комплекс с отелем, рестораном, развлечениями. Нет таких. Все бегут и говорят: «Дай мне сотку, дай мне две». И хотят там построить «курятники». Не дадим строить «курятники».

Сейчас мы близки к завершению переговоров по поиску инвестора для Мраткино, но повторять судьбу Абзаково, в меньшей степени озера Банное, Якты-Куль мы не хотим. Надо, чтобы там всё было сделано цивилизованно.

То же самое и на Кандрыкуле. Если разобрать по клочку, по метру – это неправильно, принципиально неверно. Я говорю – объединяйтесь, возьмите четыре-пять желающих, придите и скажите: «У нас есть ресурсы, наш суммарный капитал 200 млн рублей, мы построим хорошую базу», получайте, работайте. Почему нет? А мельчить и портить всё, что там есть, мы не дадим.

Это очень сложный вопрос, он не имеет одномоментного решения. Вспомните, свободные экономические зоны туристического плана: Байкал – не получилось, Калининград – не получилось, Алтай – там, наверное, лучше всех, хотя не то, чего ждали. Даже там, где был льготный налоговый режим, где давали гарантию по присоединению к инфраструктуре, по подключению к воде, газу, электроэнергии – даже там это не сработало. Тогда победили зарубежные туры, в том числе Египет, Турция и всё остальное. Ну а сегодня это место приложения сил. Да, это не нефть, не кальцинированная сода, там нет таких доходов по 15-20 процентов ежегодно. Но реально это тоже окупается, пусть за 10-15 лет. Государство готово помочь. Вот такая сложная тема, «болячка», поэтому с наскока её не возьмёшь.

Госкомитет по предпринимательству и туризму сегодня работает более или менее активно в этой части, я не могу в укор им что-либо сказать. Сейчас по моей настоятельной просьбе они разрабатывают туристическую программу для нашей республики на Новый год с тем, чтобы из районов, муниципалитетов, других городов привозить людей, показать в Уфе красивые места. Они начали работать по месту определения резиденции Кыш Бабая или Деда Мороза. Это есть, но нужны креативные идеи, креативные люди, нужен задор. Что-то начало появляться. Я надеюсь, что удастся дальше их двигать в этом направлении.

КОРР.: Здравствуйте, уважаемый Рустэм Закиевич, уважаемые коллеги. Я хочу задать вопрос по сельскому хозяйству. Наш район – сельскохозяйственный, и там не хватает молодых специалистов – инженеров, ветврачей, зоотехников, агрономов. Дело в том, что молодые специалисты, которые возвращаются в село, получают 100 тысяч рублей подъемных и 7 тысяч рублей в месяц – доплата к зарплате. После того, как врачи стали получать по программе «Земский доктор» по 1 млн рублей, у нас каждый год в район приезжают 9-10 врачей и очень хорошо работают. Нет ли программы по поддержке молодых специалистов, закреплению их на селе?

Р. ХАМИТОВ: Этот вопрос тоже давно обсуждается. Я своё видение вам выскажу на этот счёт. Государство и государственный бюджет ориентированы, прежде всего, на поддержку слабых, тех, кто не может самостоятельно выжить в этом сложном мире рыночной экономики. Наш бюджет – социальный. Мы обязаны направлять ресурсы на здравоохранение, образование, на социальное обеспечение людей, которые нуждаются в этой поддержке – малоимущие, многодетные, инвалиды. Поэтому, конечно, основная часть расходов уходит в этом направлении.

Сельское хозяйство – это промышленное производство. Сельское хозяйство при разумной организации дела является прибыльным. Я многократно убеждался в том, что, если хорошо работать на селе, ты будешь зарабатывать деньги, и немаленькие.

Я знаю одного фермера, у которого на счету сегодня несколько сот миллионов рублей. Он работает активно. Он своим горбом, своими руками заработал эти деньги. Он с нуля создал свое хозяйство, создавал его 25 лет. Сегодня у него хорошая заработная плата, у него работают сотни людей. В том числе он решает вопрос обеспечения жильем молодых специалистов, которые к нему приезжают. Он их выбирает, берёт лучших. Он им строит дома, даёт возможности для того, чтобы эти люди закреплялись на селе. Но таких фермеров крайне мало, их можно по пальцам одной руки пересчитать. Что касается остальных, там идет стон: «дайте денег, помогите, постройте, сделайте».

Если я хозяин этого хозяйства, если я планирую получать доходы и прибыль, я должен заниматься кадровой политикой, находить ребят, закреплять их у себя, помогать им с поддержкой по строительству жилья и заработной платой. Сегодня у нас есть хорошая программа «Домокомплект». Можно реально построить дом молодому специалисту за 500-600 тысяч рублей. Эта цифра абсолютна подъемная для любого хозяйства, если только человек хочет действительно помочь своим людям. И обещать, что сейчас примем очередную программу, начнём раздавать бюджетные деньги, которые расходуются неизвестно как и неизвестно с каким коэффициентом полезного действия, я не могу и не буду этого делать. Да, у нас есть федеральная программа поддержки молодых специалистов. У нас есть и своя программа поддержки молодых специалистов, но наращивать её объемы до бесконечности мы не можем.

В нашем сельском хозяйстве вполне возможно получать прибыль. Давайте прикинем цифры этого года. 3,2 млн тонн хлеба собрали в бункерном весе. После доработки, усушки, очистки останется 3 млн тонн. Сегодня самая дешёвая цена зерна на рынке, по пшенице –10 тысяч рублей. 10 тысяч рублей умножайте на 3 млн тонн. В уме быстро сможете умножить? Я могу: 30 млрд рублей – возможная выручка за зерно, которое произведено на наших полях. Это же немаленькие деньги Я понимаю, что половина этого зерна пойдёт на собственные нужды. Это семена, корм, фураж, может быть, что-то населению раздадут, но половина остаётся, и это можно реализовать. Это значит 15 млрд рублей. Вы у нас просите 200 млн рублей, когда у вас на руках сегодня 15 млрд.

Республика сегодня производит 1,8 млн тонн молока. Мы – № 1 в Российской Федерации. Цена приёмки молока сегодня минимум 15 рублей за кг, 15 тысяч рублей – за тонну. Умножьте 15 тысяч на 1,8 млн – это ещё почти 30 млрд рублей.

Я хочу сказать, что на селе деньги есть. Но что вы сейчас в данном случае требуете от нас? Чтобы мы отобрали деньги у тех, кто не может себя прокормить? Чтобы мы отобрали деньги из тех фондов, которые строят дороги и мосты? Чтобы мы забрали деньги у социальных предприятий и учреждений, где живут люди, которые не могут себя обслуживать? И у нас, к сожалению, очередь в такие заведения растёт. Там, на селе появляется молодой, красивый, симпатичный молодой человек. И мы, отобрав у этих людей деньги, дадим ему и скажем: «Ты давай сруби себе дом и закрепись здесь»? Не будем мы этого делать в больших масштабах. Только в крайнем случае, если человек действительно приезжает туда, куда нам нужно, чтобы поднять сельское хозяйство. Приезжает и получает результат, который нам нужен. Он подписывается, что будет там работать 10 лет, а не сбежит через два года, раскатав этот дом по брёвнышку, или не превратится, извините, в пьющего человека. Этот риск тоже есть.

Мы все из сельской местности. Мы что, не знаем, что там пьют? Точно так же, как и в городе. Мы не знаем, что у нас в сельских населённых пунктах, в некоторых деревнях по 10-15 специалистов с высшим образованием, и они не работают в том числе и потому, что не хотят: «Маленькая зарплата, не буду»? Этот вопрос сложный. Я не призывал бы и вас в том числе воспринимать эту ситуацию как обязательную к исполнению.

Приехал молодой специалист и говорит: «Дайте мне дом, дайте мне доплату». Да, я понимаю, ты – молодой специалист, тебе тяжело. Но ты еще и холостой, неженатый. Ты поработай, повкалывай, потрудись. Каждый из нас – и я в том числе – начинал с нуля, с ровного места. Ни о какой помощи со стороны государства в то время даже и речи не было. Никто не слышал об этом. Знали, что надо трудиться, пахать. А иждивенцев растить – это самое простое дело.

У нас в республике достаточно много людей, которые только требуют: «Дай, дай, дай!». Есть известная присказка: «Скажи, что ты сделал для государства, и тогда уже проси что-нибудь». Я, конечно, цитирую не точно, но смысл в этом: что ты сделал, какие у тебя результаты? Пока можно без хором обойтись. Поэтому я не обещаю, что будет наращиваться поддержка в части закрепления сельских специалистов.

Село сегодня вполне не то чтобы самодостаточно, но успешно. Давайте мы поедем по нашим деревням. Давайте посмотрим, как наши люди живут. Я очень часто говорю: дома капитальные, кирпичные стоят. Вот наши дотации где, вот где они материализовались в том числе. Потому что нет реального контроля. Мы же очень много помогаем, а контроля нет. И такое бывает – уводят деньги. Денег немного, денег хватает только тем, кто особенно нуждается. В этом заключается миссия государства, а не раздавать деньги направо и налево.

КОРР.: У меня вопрос про развитие туризма. Гора Иремель – жемчужина всего Башкортостана. Проблема в том, что основной поток туристов идёт со стороны Челябинской области, потому что с нашей стороны нет дороги. Нельзя ли проложить хотя бы шоссе?

Р. ХАМИТОВ: Сегодня идёт борьба за туристов. Не хотелось бы отпускать их на Челябинскую сторону, но через Тюлюк удобнее, конечно. И мы в свое время ходили через это направление. С другой стороны, мы проектирование начали. Мы построим эту дорогу. Я не говорю, что она будет четырёхполосной, асфальтированной и с освещением. Но это будет достойная дорога, чтобы можно было подъехать к подножию Иремеля и подняться на него с нашей стороны. Это в планах есть, обязательно реализуем.

КОРР.: В 2012 году в Нефтекамске для переселения жителей 12 аварийных домов в селе Амзя было построено восемь многоквартирных таунхаусов. Ни один из 209 человек, для которых предназначалось это жильё, до сих пор не въехал в дома. Как относитесь к отказу жителей переселяться?

Р. ХАМИТОВ: Я был в селе Амзя, посмотрел эти дома. Моя позиция была совершенно однозначной: в ряд домов, которые прилегали к железной дороге, и в дома, которые были построены совершенно некачественно, переезжать нельзя. Эта позиция была подтверждена на совещании, мы дали соответствующие поручения. Два или три дома, которые прилегают к железной дороге, не будут заселяться. По ним речи не идёт.

Застройщик оказался легкомысленным человеком. Это мягкое выражение, которое я подобрал для оценки его труда. Предыдущая власть в городе вела себя неподобающим образом. Это был тот самый вопиющий случай бездушного и спесиво-надменного отношения к людям, того, что в начальственных людях особенно не терплю и никогда терпеть не буду. Это была «шабашка» для них. И вот так они решили освоить 100 млн рублей. Половина – республиканские деньги, половина – деньги Фонда содействия реформированию ЖКХ.

Сегодня несколько человек переехало всё-таки, процесс по переезду пошёл. Я надеюсь, что люди нас поймут и услышат, что другого варианта развития событий нет. То, что могли доделать – доделали, укрепили перегородки, в том числе межквартирные.

Это было форменное безобразие и издевательство по отношению к людям. У меня просто огромное желание заселить туда тех людей, кто построил дома, кто принял решение. Я с величайшим удовольствием заселил бы их туда и посмотрел, как они бы там себя чувствовали.

Побывал в бараках, где люди живут. Там, конечно, условия совсем тяжёлые: прогнившие полы, грязь, запах, щели. Понятно, что людям надо переезжать оттуда в эти амзинские дома. Не в те, в которых жить нельзя, которые вдоль железной дороги – они никак не защищены от шума, пыли, грязи. Это фашисты, извините меня за это слово, – люди, которые принимали такое решение. Что там будет делать этот застройщик, я не знаю.

Это сложная история. Она досталась мне почти в «наследство».

Мы постараемся найти решение. Там, где жить нельзя, дома не будут заселяться. Там, где жить можно и где есть подтверждение санитарной службы и всех остальных, туда людям нужно переезжать.

С другой стороны, начинаются спекуляции: «Я не поеду, дайте мне отдельный дом». Выделяется только определенная сумма на переезд, увеличить её мы не можем. У нас есть один район, в котором люди также волюнтаристски подходили и говорили: «Я в этот дом не поеду, я живу на 10 метрах, а по санитарным нормам мне нужно 18 кв. м». И глава принимал решение идти в сторону увеличения жилой площади тем, кто переезжает. Сегодня накопилось почти 200 млн рублей. У главы этих денег нет, у нас этих денег тоже нет. А реально нужно отдавать подрядчику деньги за лишнюю жилую площадь. Так же и здесь – выделен 1 млн рублей на квартиру и всё. Остальное мы не можем, нет у нас этих ресурсов.

И когда пишут письма (а за пять лет я уже много получил писем): «дайте денег на то и на это», в том числе и на решение частных, жилищных вопросов, то у нас таких денег нет. Расходование денег определяется бюджетным процессом и ничем больше. В бюджетном процессе всё четко прописано: если ты отходишь от него на сантиметр, то приходят товарищи и спрашивают: «А почему это так – деньги, предназначенные для одного, у вас направлены на что-то другое?». Это грубейшее нарушение, и, конечно, мы на него не идём.

Амзинскую историю мы завершим. Но люди тоже должны нас понять. Та ситуация, в которой они сегодня, –  по крайней мере, один из вариантов разрешения истории с бараками.

КОРР.: Здравствуйте, Рустэм Закиевич! У меня вопрос о переполненности школ в Башкортостане. Скажите, в каких городах и районах эта проблема особенно серьёзна? Где появятся новые школы? И появятся ли они в ближайшее время в Стерлитамаке?

Р. ХАМИТОВ: Вчера было совещание, которое проводил Председатель Правительства России Дмитрий Анатольевич Медведев. Начиная с 2016 года стартует программа, длиться она будет 10 лет, с условным названием «Модернизация школ и ликвидация второй смены в школах».

В 2016 году, как заверил нас министр образования Российской Федерации, каждому субъекту Российской Федерации будет выделена сумма на то, чтобы построить большую современную школу вместимостью не менее 1 000 человек. Таким образом, эта программа начнёт работать.

Кроме того, мы должны составить список школ, где ребята занимаются в две смены, список аварийных и ветхих школ. И в 2015 году эти списки утвердить в Министерстве образования Российской Федерации.

Планируется до 2020 года ликвидировать вторую смену для учеников начальной школы 1-4 классов и выпускных 10-11 классов. А до 2025 года ликвидировать очереди в 5-9 классах. Так, чтобы в 2025 году у нас все проблемы были закрыты. У нас действительно ребятишек рождается много. Если два года назад 430 тысяч ребят учились в школе, то сейчас уже 450 тысяч. Мы думаем, что к 2020 году будет 500 тысяч учеников в наших школах. Завершаем программу по детским садам, и следующим этапом будет строительство школ.

Стерлитамакскую тему знаю. В новых микрорайонах нам нужно две школы по тысяче мест. Это программа-минимум. Мы смотрим и варианты ГЧП (государственно-частного партнерства). Кстати, на вчерашнем совещании этот вопрос тоже рассматривался. Было дано поручение рассмотреть вариант ГЧП. Частник строит, а мы с ним рассчитываемся. Есть же люди богатые. Есть люди, у которых и миллиард, и два, и пять. Он направил условно 1 млрд рублей на строительство большой школы на 1,5-2 тысячи мест, а мы в течение 5-7 лет расплачиваемся с ним равными долями из бюджета республики. Нам тяжело сразу найти миллиард, а вот 150-170 млн рублей мы найти можем.

По варианту ГЧП мэр Стерлитамака обещал найти вариант по одной школе. Мы готовы на него сразу пойти, только нам нужен партнёр в этой работе. Кроме того, мы планируем в Республиканской адресной целевой программе деньги на строительство школы в Стерлитамаке. Понятно, что со второй сменой мучаются, прежде всего, Уфа, Стерлитамак, немного Салават, Октябрьский, Ишимбай, но там проблема не очень велика. Уфа и Стерлитамак – это два самых больших города, в которых эта тема есть.

В Уфе в Инорсе застыла стройка школы на 1 600 мест. В Дёме тоже нужна школа на 1 000 мест. Нужна модернизация старых уфимских школ.

У нас сегодня в республике только по первым прикидкам около 100 полуаварийных и ветхих школ.

Я вчера посмотрел список аварийных школ. Запомнилась цифра: в Караидельском районе здание школы построено в 1836 или 1826 году! Скоро будет 200 лет этому зданию. Эта самая старая школа у нас в республике. Есть здания в Благовещенске 1913 года. Есть школы 1906 года. Десяток таких столетних, даже двухсотлетних школ у нас есть. Но это не говорит о том, что там всё совсем плохо. Мы же знаем из истории архитектуры, что здания стоят и по тысяче лет. Но, думаю, что эти сооружения не подобны дворцу каких-нибудь лордов, сэров или дожей. Это, конечно, приспособленные помещения, и все их тоже надо перестраивать.

То, что подвижки на федеральном уровне есть, это очень хорошо. Это нас очень разгрузит. И если на следующий год нам дадут ресурсы, а, скорее всего, так и будет, то мы стартуем. Тяжело, с экономикой неважно. Вопросов надо решать много. Но всё равно со следующего года начнёт старт программа по приведению в порядок, модернизации наших сельских и городских школ. Мы получим ресурсы на строительство большой школы на 1 000 мест, а еще лучше на 1 500 мест. Высвободившиеся деньги мы сразу направим в Стерлитамак. Мы знаем эту проблему.

КОРР.: Добрый день, уважаемый Рустэм Закиевич! За последние годы Сибай стал основной площадкой межрегионального инвестиционного форума. Также за последние пять лет произошли положительные сдвиги и преобразования в рамках Среднесрочной комплексной программы экономического развития Зауралья. У меня вопрос. Как при нынешней экономической ситуации в стране будет идти дальнейшая работа в этом направлении?

Р. ХАМИТОВ: Дальнейшая работа будет идти хорошо. Сибай – один из хороших примеров комплексного развития города для нашей республики. Если бы не последние события, связанные с пожаром в филармонии, можно было бы сказать, что на самом деле там всё очень прилично. Но не было счастья, да несчастье помогло.

Мы восстановим филармонию. Это будет хорошее и современное здание. Кстати, это памятник культуры. Мы не можем его разрушать. Модернизируем, увеличим зал, площади, которые будут у филармонии. За пару лет мы с этой историей справимся. И в конечном итоге Сибай получит хороший концертный зал, хорошую площадку.

На самом деле, приезжая в Сибай, я всегда внешне и внутренне радуюсь тому, что у нас там неплохо идёт и благоустройство, и озеленение, появляются и площадки для отдыха, и территория для проведения различного рода мероприятий. Там появился крупный кинотеатр, торговый центр. Это тоже неплохо на самом деле. Главное, там есть инвестиционная деятельность и промышленные предприятия. И мы сегодня понимаем, что по Сибайскому медно-серному комбинату тоже неплохая перспектива.

В общем, я считаю, что у Сибая в отличие от некоторых наших территорий всё вполне благополучно, но пределов совершенству нет. Будут ресурсы. Будут дополнительные рабочие места по программе развития Зауралья. Мы эту ситуацию держим на контроле. Будем обязательно работать. А в целом Сибай – отличный город.

КОРР.: Добрый день, Рустэм Закиевич! Несколько наших ферм из Бакалинского района стали участниками программы «500 ферм». Какую оценку дадите этой программе?

Р. ХАМИТОВ: Тема сельского хозяйства столь глубока и обширна, что страшно подступать к ней даже на словах. Зайдя туда, сложно выйти обратно целым и невредимым.

Сегодня для нас наступил момент истины. Мы должны не одномоментно, но принимать решения по модернизации села. Дело в том, что наше село сегодня живёт и работает в модели середины XX века.

Мы всё ещё используем те же агротехнологии, а что-то ещё и потеряли с точки зрения удобрений, гербицидов, пестицидов, защиты урожая, логистики, складирования. Нужна совершенно иная парадигма, идеология. Нужен новый подход, новый взгляд. Этот взгляд предполагает формирование крупных предприятий, которые должны начинать работу в формате «от поля до прилавка», как вертикально интегрированные компании в нефтяном деле работают «от скважины до бензоколонки».

У нас есть прообразы таких действующих структур, в частности, совхозы «Алексеевский», «Рощинский». У нас есть частные хозяйства, которые демонстрируют такого рода работу. Но их критически мало. У нас нет ни одного флагмана, который бы вырабатывал агропродукции на 15-20 млрд рублей. У наших самых больших предприятий «Алексеевского», «Рощинского» ежегодный объём продукции составляет 1,2-1,3 млрд рублей. Российскую «пятидесятку» успешных предприятий в сельском хозяйстве возглавляет компания «Мираторг», которая работает в Брянской области. Её оборот – 86 млрд рублей. Почувствуйте разницу. В Белгородской области есть предприятия, которые работают с оборотом 25-30 млрд рублей. Это суперсовременные автоматизированные комплексы по производству свинины, мяса птицы, которые используют самые новые технологии. Они используют генетические фабрики по производству поголовья свиней, птицы. Мы первую генетическую фабрику запустили только в этом году. С опозданием по отношению к лидерам лет на 15. Вот где мы сегодня находимся.

Когда я с коллегами увидел состояние наших ферм, увидел, как доярки вёдрами таскают молоко, то понял, что мы просто на краю пропасти. Нам дальше в таком состоянии оставаться нельзя. Первое, что пришло в голову, – принять программу «500 ферм»: модернизировать доильные залы, переоборудовать наши фермы, культивировать там беспривязное содержание скота, сформировать площадки для хранения корма. И эта программа дала эффект. Может быть, не так быстро и не в таком объеме, как нам хотелось бы, но эффект есть.

Выросла производительность труда на 15-20 процентов. Хорошо выросло качество молока, потому что там не вёдрами таскали молоко, а задействовали молокопроводы. И качество молока из разряда второй категории перешло в высшую категорию. Появились примеры образцового труда, образцовой деятельности. Улучшились показатели экономической деятельности. Но это всё равно мелкотоварное производство. Это фермы с поголовьем 300-400 голов. Это немного.

Но сейчас мы уже зашли на ряд крупных проектов. Например, компания «Дамате» в Буздякском районе начала строительство следующей очереди. Первая очередь была в Пензе, вторая в Тюмени. В 2016 году планируем выйти на строительство комплекса на 6 тысяч голов дойного стада. Это уже «фабрика молока», которая в год будет давать до 70-80 тысяч тонн молока. В Ишимбайском районе у нас есть площадка на 3-4 тысячи голов, в Белокатайском районе – на 3-4 тысячи голов.

Но это всё пришлые инвесторы. Это люди из Москвы, Московской, Ярославской областей. Они приходят к нам и строят. А где же наши батыры?.. Сегодня в Мелеузе идёт строительство линии по производству твёрдых сыров. Тоже из Москвы – 900 млн рублей инвестиций. Это хорошо для нас. Но где вы, наши джигиты и красавицы, которые могли бы поднять сельское хозяйство. Ведь люди начинали точно так же, с нуля, с кредитов. И сегодня они строят за кредиты.

Мы как государство готовы помогать нашим «крупнякам». Но вот говорят: «Нет, мне не надо. У меня есть 300 голов. Мне не надо тысячу голов, а тем более две тысячи. 300 голов меня кормят. У меня «джипчик» есть. Я готов этим жить, довольствоваться, и мне больше не надо. Больше – это значит надо влезать в долговую кабалу, брать кредиты, а они дорогие. А вдруг там что-нибудь ещё произойдет в экономике, и я никогда не рассчитаюсь».

В общем, необходим этот сложный переход от архаичного сельскохозяйственного производства к передовому, крупномасштабному, современному, с высокой производительностью труда. Не знаю, удастся ли сделать это при жизни одного поколения. Но начинать такую работу нужно.

Мы достаточно много средств направляем в развитие сельского хозяйства. Будем думать о том, чтобы по некоторым направлениям аккумулировать эти ресурсы. Не тонким слоем размазывать «всем сестрам по серьгам», а аккумулировать. Например, где-то надо продвинуть тему овцеводства. Это сегодня яркая, важная, но рыночно не очень привлекательная отрасль, потому что там нет супердоходов, как при выращивании птицы или свинины, инвестиционный цикл очень долгий. При производстве говядины инвестиционный цикл – 15 лет, в проект надо заходить надолго, чтобы получить прибыль. Значит, будем помогать таким фермерам, структурам, которые готовы работать в этой части.

Мы пересматриваем подходы. Стратегия будет принята в следующем году. Безусловно, я бы хотел раньше. Но и сообщество аграриев должно осмыслить то, что мы им предлагаем. И Министерство сельского хозяйства должно стать другим. Оно не должно ездить по полям и считать колоски, оценивать урожайность. Это ещё в лучшем случае. А в худшем – приехал, «залёг» в хозяйстве на недельку и живёт там припеваючи: за грибами, ягодами ходит. Такого не должно быть. Министерство сельского хозяйства – это организация, которая ищет инвестиции, подтягивает ресурсы и задаёт новые тренды в сельском хозяйстве.

То же самое и муниципалитеты. Некоторые из них сегодня расслабились в этой части. Хорошо быть главой успешного муниципалитета, которому дают бюджетные деньги на строительство детского сада, школы, дороги, газопровода и т.д. А кто будет заниматься селом? Кто будет там находить дееспособных людей, ориентировать их на повышение производительности труда, на необходимость взятия кредитов, на повышение финансовой грамотности? Сложная работа, не для одного поколения. Но некоторые субъекты Российской Федерации, правильно сориентировавшись, вовремя создали модель крупнотоварного российского производства. Этих субъектов мало: Белгородская, Ленинградская, Брянская, Липецкая, Тамбовская области. «Прозевали» эту позицию 10-12 лет тому назад, но стартовать всё равно придется – жизнь заставляет.

Сейчас импортозамещение и всё остальное. Вот мы говорим: «Ах, у нас нет чего-то там вкусного из-за рубежа». Но на самом деле производить это вкусное не так уж и сложно. Да, нужна культура производства, нужны знания, умения, нужен специальный аппарат. Был в Италии на выставке, встречался там с сыроделами. Есть установки, которые в день перерабатывают 150 л молока, а на выходе – сыр моцарелла. Есть там ещё кисломолочный продукт, рикотта называется. Есть огромные установки, которые перерабатывают по 150-500 тонн молока. Пожалуйста, приезжай и покупай. У них есть представительство в Москве, они готовы приехать и обучить. Мы договорились, что одна из фирм проведёт такие курсы, привезут установки, смонтируют. В Москве у них есть такой учебный центр, куда мы будем направлять наших специалистов. Будут обучать делать эти мягкие и твёрдые сыры.

Чем Запад лучше организован в сельскохозяйственном производстве? Там есть крупные товарные хозяйства с высокой производительностью, где выработка на человека по несколько миллионов евро в год. А есть сельские «кооперативчики», в которых выпускают колбасу, молочную продукцию, выпечку. У нас этого нет, той части, которая бы производила не только сырое молоко, но и готовую продукцию. У нас нет кооперации. Как нашего человека скооперировать со своим соседом? Того, кто мне подскажет как это сделать, я сразу возьму в свои советники. Только нужен правильный совет, правильная подсказка. Почему наши люди не объединяются в кооперативы? Что их держит? Почему нет веры друг другу? Почему нет товариществ, кооперативов на вере? Почему там есть и почему у нас нет?

Многие из вас сельские жители, сельские корреспонденты. Что отталкивает людей друг от друга? Почему не объединиться пяти хозяйствам? Будет всего 10 га земли. Вырастим немного зерновых, кормовых, овощей. Один будет перерабатывать, другой продавать. Вот разделение труда, вот нормальный кооператив, который мог бы нормально работать. Можно на пятерых купить один трактор, и будет прообраз сельскохозяйственной артели. Неужели у нас земли мало? Нет. У нас нет возможностей для производства? Есть. Что мешает? Вы как корреспонденты начинайте говорить об этом. Да, одномоментно человек не может найти 100 тысяч рублей на то, чтобы купить установку на производство сыра или простейшей колбасы. У одного человека нет, но впятером, скинувшись, можно такую установку приобрести. Вы вложили 100 тысяч, и мы вам 50-100 тысяч. И это будет правильная поддержка сельского хозяйства. Не так, как задавались вопросом: «Что вы дадите молодому специалисту?». А пусть он заработает на этой установке, пусть он потрудится. В таком формате мы, конечно, будем работать, будем действовать.

Модернизация сельского хозяйства нам необходима, это веление времени. Либо мы проигрываем конкуренцию, что недопустимо ни при каких раскладах. Либо мы с вами, перестроившись, потихоньку будем переходить к современным результатам. Это значит, что выработка в сельском хозяйстве на человека в сегодняшних ценах должна быть минимум 2-2,5 млн рублей, а не 700 тысяч, как у нас сегодня с вами.

700 тысяч! Отсюда и маленькая зарплата – неэффективный труд. Нам нужно пять-семь крупных агрохолдингов, их не нужно 50. И нам нужно мелкотоварное производство с выпуском готовой продукции на рынки.

В Милане рассказали, что ярмарки – общераспространенное явление. Недалеко от выставочного комплекса «Экспо-2015» работала колоссальная ярмарка. Причём улица с двух сторон заставлена симпатичными прилавками. Продают и одежду, и обувь, и продукты питания: сыры, фрукты, овощи. И улица уходит в бесконечность. Стесняться таких форм работы тоже нельзя. Иногда мне городские власти говорят, что у нас никто ничего не покупает, что всё хлопотно. Покупают! И там покупают, и у нас есть люди, которые в силу разных причин вынуждены покупать товары на рынке. Есть и перепродавцы, есть и спекулянты. Это другая тема.

В целом по сельскому хозяйству. «500 ферм» – это хорошая, добротная программа. Помощь в покупке сельскохозяйственной техники мы оказываем приличную – до 50 процентов поддержки при покупке комбайнов, тракторов, другой техники.

Недавно был случай, мне так было стыдно за этих людей. Узнал, что человек купил новый комбайн со скидкой 50 процентов, мы ему возместили половину стоимости. А он в соседнюю область продал этот комбайн за 75 процентов от цены, и эти 25 процентов разницы положил себе в карман. Вот совесть есть у таких людей? Даже на этом пытаются делать бизнес. Условно комбайн стоит 4 млн рублей, он заплатил эти деньги. Мы ему 2 млн компенсировали, а он за 3 млн продал, миллион кладет себе в карман – и всё. Но мы эту схему засекли. Теперь уже условия такие, что получатель не имеет права перепродавать, он должен десять лет на этом комбайне работать. Если увидим, что перепродал, то возмещает всю сумму и ещё со штрафом. Есть такие «деловары». Это к вопросу, когда ты вслепую помогаешь, не адресно, а огульно, всем, то такие схемы начинают работать. И мы повсеместно уследить за такого рода прегрешениями не можем.

КОРР.: Как Вам видится республиканская политика в развитии малых городов, в частности, Бирска?

Р. ХАМИТОВ: Бирск не такой уж и маленький, и не такой уж большой. Город очень своеобразный, очень симпатичный. Недавно я прочитал газету, которую выпускает местный оппозиционер. Он пишет: «Хамитов купил себе участок и строит дом у нас в Бирске». Ну, я порадовался за оппозиционера. Хотя, конечно, если говорить о хорошем месте для строительства дома, то, конечно, Бирск – это идеальное место. Но я там дом не строю, к сожалению, и участка у меня там нет.

У Бирска самой судьбой запрограммирована линия на выстраивание туристического объекта. Сегодня эта линия прорисована недостаточно четко, но понятно, что перспективен летний, зимний туризм. Есть своеобразие купеческого городка, реставрированные соборы. Это всё – богатство Бирска.

К каждому малому городу мы стараемся подобрать индивидуальный подход. Наши известные городские образования, такие, как Нефтекамск, Октябрьский, Учалы, Сибай – это всё «молодежь». Стандартные коробки, стандартные улицы. А вот в Белебее, Бирске есть старина. Бирск в этой части стоит особняком.

Программы по малым городам как таковой у нас нет, потому что мы не хотели бы выделять кого-либо, да и возможностей таких нет. Но главы муниципалитетов озадачены этой темой: получать дополнительные доходы, завлекать туристов и стараться получить новое качество городской среды за счет этих финансовых потоков.

В Бирске уже сегодня есть что показывать, есть что смотреть. Например, очень интересный восстановленный храм. Мы сегодня работаем над тем, чтобы в следующем году состоялся визит Патриарха всея Руси к нам в Республику Башкортостан. Соответствующая деятельность уже началась. Мы хотели бы показать в том числе и Бирск. Реально подумаем о последующей реставрации и других храмов, монастыря. На самом деле, эта работа, прежде всего, для горожан. Мы вам поможем.

Сейчас идёт активная работа: появился новый кинотеатр, строится симпатичный новый дом культуры, в 2016 году мы его введём. Мы смотрели производственные площадки – кое-что может появиться в Бирске. Если продолжить такую работу, то у Бирска судьба будет вполне благополучная. Я не хочу, чтобы это было чрезмерным оптимизмом, и не хочу брать на себя городские заботы, но если вы будете демонстрировать активную жизненную позицию, то мы вам поможем.

КОРР.: В советское время во главу угла ставились рабочие профессии. Хотелось бы узнать Ваше мнение: какие кумиры, идеалы есть у молодежи сегодня?

Р. ХАМИТОВ: Насчет кумиров мне, наверное, поздновато говорить, я в зрелом возрасте. Кумиры должны быть у вас, это для 10-15-летних. А когда тебе 20-25 лет, то ты больше рассчитываешь на свои силы. Но правильный вопрос с точки зрения продвижения рабочих специальностей. Здесь рецепт только один – доказывать и показывать людям, что рабочие руки могут достойно прокормить и человека и семью.

Качество рабочих мест должно постоянно улучшаться. Сегодня мы видим, что за станками с числовым программным управлением стоят люди с высшим образованием. Это тоже нормально. На самом деле, в перспективе рабочие профессии будут постепенно модифицироваться. И их будет становиться меньше. Это долгосрочная перспектива. Но реально главным будет не производство. Вы сегодня видите, что на производстве – роботы, автоматизация. Сегодня совершенно другие цеха – не те закопченные цеха, которые мы видим у себя, к сожалению. Это совершенно другой мир, мир роботов.

Смещается интерес, в том числе и рабочих специальностей, в область креатива, создания уникального продукта. Произвести обувь несложно, сегодня есть автоматические линии. А нарисовать новую модель, которая привлекательна, интересна – это очень сложно. И создать её в первом варианте как раз нужны рабочие руки.

Исподволь нужно готовиться к тому, что и рабочие специальности будут другими. Сегодня существует список новых специальностей, которые будут востребованы завтра и через 10-20 лет. По некоторым позициям я даже не нахожу ответа: кто это такие? Там есть какие-то футурологические, интересные описания. Сложно себе представить, что сегодня это востребовано.

В этой части людей обязательно нужно просвещать. Мы привыкли к тому, что если ты рабочий, то вот тебе станок, трактор или борона. Всё будет меняться. В этом смысле у нас пока и знаний не хватает. Мы ещё слабы с точки зрения организации своей перспективы.

Я часто привожу в пример, что через несколько лет в каждой семье должен появиться 3D-принтер. Так же, как и 15 лет назад появились телефоны, потом смартфоны. На 3D-принтере в житейском обиходе можно будет напечатать всё, что ты хочешь: посуду, подставку, одежду, украшения. Например, можно напечатать пуговицу, можно сделать брошь, ожерелье. Такие вещи будете создавать сами. Это наше будущее и уже недалёкое. И таких новаций будет становиться всё больше и больше.

Раз будет 3D-принтер, значит, нужен человек, который напишет программы. Нужен конструктор, который будет конструировать исходя из того, как действует 3D-принтер – методом наращивания этой детали или предмета быта. Стакан или бутылка формируются методом наращивания. Если на токарном станке, то методом вычитания, когда из болванки отнимают металл и получают какую-нибудь емкость. Голову нужно повернуть на 180 градусов, чтобы правильно моделировать, проектировать такие изделия. Мы же сейчас над этим не задумываемся, а реально это нужно уже завтра. И в Баймаке, и в Бирске, и в Сибае, и в Уфе – везде это нужно. Таких специальностей появляется всё больше.

Сегодня мы с вами говорили об устройстве городов. Нужны флористы, ландшафтные дизайнеры, требуются люди с развитым вкусом, с правильным ощущением красоты. Их тоже надо учить, потому что их тоже сегодня мало. Вы сами можете пофантазировать, почитав фантастику и то, что сегодня есть в интернете. Это всё будет, поэтому рабочие специальности тоже будут модернизироваться. Станки, рабочие места будут совершенно другими.

Например, недавно читал об одном революционном проекте в сельском хозяйстве – «Фабрика поля». Он представляет собой полосу шириной 100 метров и длиной 3-4 км. Над полосой, как мостовой кран, ходит машина, которая вспахала, посеяла, внесла удобрения, необходимые микроэлементы и убрала урожай. Подсчитано, что с гектара можно получить не 20 или 50 центнеров зерна, а 200-300 центнеров. А это уже совершенно другое сельское хозяйство. Это просто революция. Не знаю, застанет ли наше поколение такие новации, но люди уже описывают это как завтрашнюю реальность. Такие сверхвысокопроизводительные технологические способы будут использоваться и в сельском хозяйстве.

Да, сегодня трактор, плуг, сегодня примитив – кирзовые сапоги. Но и это постепенно тоже остается во вчерашнем дне. Сегодня современные комбайны, кабины – всем охота, чтобы условия труда были хорошие. А в сельской местности требуют, чтобы в доме вода была, тепло было. Всё это так. Мы незаметно для себя находимся в состоянии постоянного прогресса. День прошёл, и мы двинулись на миллиметр вперёд.

Сегодня мы много времени посвятили теме производства кальцинированной соды. Нам потребовалось время, чтобы разобраться в этом вопросе: очень сложном, запутанном, искусственно запутываемом, но мы с ним разобрались. И мы для себя видим будущее уже чуть светлее, чуть лучше. Уже на душе легче и спокойнее, что эти природные ресурсы сохранятся и будут переданы будущим поколениям.

То же самое в промышленности, в сельском хозяйстве и в вашем журналистском труде. Вы же тоже совершенствуетесь: у вас телефоны, фотоаппараты, компьютеры. Вы становитесь мобильнее, умнее. Вы – динамичнее, вы – другие. Ради интереса посмотрите ваши же газеты 40-50-летней давности. О чем они тогда писали? Что их волновало? Сравните, над чем вы работаете, как вы пишете. Сделайте ретроспективу, покажите эти интересные моменты – как было и как стало.

Недавно видел в интернете фотографию улицы Заки Валиди, тогда называлась Фрунзе, упирающуюся в Телецентр. Там справа и слева были двухэтажные бараки – страшные развалюхи. И что мы видим сегодня там. А прошло 40 лет. Это для вас, молодых 40 лет – это много, а для меня, 60-летнего это совсем немного.

Я желаю всем больших успехов. Считаю, что сегодня разговор у нас был правильным, довольно подробным. Моё педагогическое прошлое всё-таки накладывает отпечаток – стараюсь объяснять всё дотошно. Я стараюсь разъяснить каждый вопрос, чтобы было понятно, чтобы вы правильно написали о своих впечатлениях.

Надеюсь, что сегодняшние сигналы, которые мы послали жителям республики и в части экологических, природоохранных дел, в части организации производства, будут услышаны и правильно интерпретированы, послужат хорошим посылом важным делам.

Республика у нас сильная. Мы должны гордиться тем, что мы здесь живем. Нам выпало большое счастье, что мы живем в Башкортостане, что у нас такая территория, что мы с вами такие, что в конечном итоге в любой самой сложной ситуации находим выход. Давайте с этим жить.

Ҙур рәхмәт! Спасибо вам большое! До встречи!

Видео доступно по ссылке.

Facebook Twitter Livejournal ВКонтакт




Назад в раздел