Обычный вид

Новости

08.07.2015 16:03:00

Интервью Рустэма Хамитова газете Financial Times

Глава Башкортостана Рустэм Хамитов дал интервью руководителю московского бюро газеты Financial Times Катрин Хилле.

Стенограмма интервью:

 Как проведение саммитов повлияет на развитие Уфы?

– Ответ очевидный. Конечно, проведение саммитов в Уфе – это историческое событие для нашей территории. Понятно, что мы тщательно и давно готовимся. Российская Федерация председательствует в этом году и в ШОС, и в объединении БРИКС, и мы в данном случае представляем Россию – страну сильную, крепкую, мощную. Конечно, мы хотели показать на примере республики преимущества нашей страны, ее разнообразие, регионы, людей. Это, может быть, одна из главных задач, которая стоит перед нами при проведении саммитов.

Подготовка к саммитам занимает большое место в нашей работе. Мы готовим инфраструктуру, здания, сооружения. Выполнен значительный объем работ. Я не буду перечислять цифры, сколько мы ресурсов затратили. В действительности совсем немного. Дело в том, что Уфа изначально была готова к проведению такого рода крупных мероприятий. Что-то нам, безусловно, пришлось строить, ремонтировать, но совсем немного. Главная проблема заключалась практически в полном отсутствии гостиничной инфраструктуры. А сегодня уже работают отели с брендами Hilton, Sheraton, Holiday Inn, сейчас и Marriott планирует заходить в Уфу. Созданы все условия для того, чтобы в Уфе проводить крупные мероприятия.

Уфа, пусть на короткий промежуток времени, будет на новостных лентах международных информагентств. Безусловно, это повысит узнаваемость нашего региона. Не секрет, что кроме Москвы, Санкт-Петербурга, Сибири, может быть, Урала и Волги, зарубежные коллеги ничего не знают о России. А Россия сильна регионами.

У нас в стране очень много достойных, крупных территорий, которые хорошо работают и составляют экономическую мощь РФ. Один из таких регионов – Башкортостан, и, безусловно, мы хотим получить свою порцию узнаваемости. Это позволит нам привлечь, я надеюсь, значительное количество инвесторов, людей, заинтересованных работать с нами. Так уже и происходит.

Мы намерены развивать межрегиональные отношения. Во время подготовки к саммитам для меня стала очевидной мысль, что они укрепят политическую конструкцию и ШОС, и БРИКС, потому что как раз малый и средний бизнес может тысячами нитей связать страны, входящие в эти политические объединения. Малый и средний бизнес придаст всей конструкции – я говорю о ШОС и БРИКС – определенную законченность.

Нас, безусловно, вдохновляет пример наших соседей – Екатеринбурга, который после проведения саммитов ШОС и БРИК в 2009 году набрал силу, экономическую мощь. Свердловская область стала совершенно другой, сегодня это один из центров российской экономики. Мы расчитываем на такие же преобразования у нас. Тем более наша республика, так же, как и другие субъекты РФ, находится в конкурентном поле. Мы конкурируем за инвесторов, за размещение на наших территориях интересных, современных предприятий и, самое важное, конкурируем за людей, которые могли бы у нас работать, открывать свое дело, формировать новые подходы к развитию экономики.

– Расскажите об экономике республики. Учитывая непростую ситуацию, откуда будут инвесторы?

– В историческом плане наша страна недолго работает в условиях рыночной экономики. В СССР мы только из учебников знали о спадах и подъемах экономики в капиталистических странах, но с приходом рыночной модели ощутили это на себе. В то же время мы понимаем, что нельзя концентрироваться на словах «кризис», «спад производства». Должен быть объективный оптимизм, который в том числе позволяет преодолевать такого рода сложности, возникающие в экономике.

Что касается нашей республики, этот оптимизм ненадуманный, реально существующий. Мы относимся к субъектам с устойчивой диверсифицированной экономикой, и периоды спада промышленного производства для нашей республики всегда проходили по амплитуде меньших отрицательных воздействий, чем в других субъектах. Это, конечно, одно из наших преимуществ. Структура экономики республики весьма сбалансирована – у нас есть нефтепереработка, нефтехимия, машиностроение, развитое агропромышленное производство, крупные горно-металлургические комбинаты. Ассортимент продукции, выпускаемый нашими предприятиями, является одним из самых больших в России. Это и позволяет парировать риски: где-то объем производства снижается, а где-то растёт. В этой части сегодня мы чувствуем себя довольно уверенно.

Кроме того, у нас невысокая закредитованность. Кредиты – бюджетные или банковские, – которые мы берем, не превышают 20 процентов от объема нашего бюджета. Если говорить о валовом региональном продукте, наши кредиты составляют там десятые доли процента. Поэтому мы понимаем, что в любую секунду можем занять деньги. И нам их предлагают, но мы не берём, потому что предпочитаем жить в соответствии со своими доходами.

Также мы работаем над тем, чтобы экономические показатели республики повышались. Это привлечение инвестиций, повышение производительности труда, модернизация сельского хозяйства, открытие новых направлений, по которым мы начинаем действовать, – радиоэлектроника, информационные технологии, фармацевтика. Мы сейчас трудимся над формированием нефтехимического кластера. В свое время в СССР нефтеперерабатывающие и нефтехимические предприятия относились к одному комплексу. Потом, после приватизации эти предприятия попали в разные руки и потеряли тот синергетический эффект, который достигался при общей работе. Мы сейчас пытаемся сформировать нечто похожее, что было в СССР, с точки зрения обмена ресурсами, обмена сырьем, выпуска конечной продукции. Это не значит, что мы их объединим в рамках одной компании, но интересы этих предприятий должны дополнять друг друга. В Сингапуре есть остров Джуронг, там построен нефтехимический кластер. Собственники предприятий разные, но действуют они в одном направлении, ориентируясь на выпуск готовой продукции. Так же и мы сегодня стараемся работать по направлениям нефтепереработки, нефтехимии, химии, чтобы предприятия дополняли друг друга и в производственных цепочках показывали наивысшую производительность труда.

Кроме того, мы работаем над тем, чтобы развитие нефтехимического комплекса в республике продолжалось и в части увеличения физических объемов. Для этого нужно дополнительное сырье, которое у РФ, безусловно, есть. И это сырье для химии и нефтехимии большей частью сосредоточено на северных территориях – в Ямало-Ненецком, Ханты-Мансийском автономных округах, в Восточной Сибири. А своего сырья, которое годилось бы для газовой химии, у республики очень мало. Есть попутный газ, но не в тех объемах, а нам нужен высокий рост экономики. Значит, необходимо обеспечить доставку сырья с северных территорий России. Мы вместе с рядом соседних субъектов, в частности, с Татарстаном, Ямало-Ненецким округом готовим технико-экономическое обоснование строительства трубопровода, который бы поставлял сырье – так называемые жирные газы (широкие фракции легких углеводородов, ШФЛУ) – в Татарстан, Башкортостан и, тем самым создал бы новые возможности для роста газовой химии. Это глобальный проект, безусловно, он требует дополнительных расчетов, обоснований, цифр. Понятно, что он будет реализовываться в варианте государственно-частного партнерства, но мы работаем и над такими большими проектами.

Понимаем, что Республика Башкортостан обладает уникальными компетенциями и, главное, перспективами роста. У нас очень неплохие университеты. Наши специалисты имеют хорошие знания в области добычи и переработки нефти, нефтехимии. У нас работают выдающиеся ученые, есть исследовательские институты. Всё это создает базу для устойчивой экономики территории.

Мы не говорим, что не опасаемся экономических спадов, но для нас это не является решающим фактором. На сегодняшний день бюджетная система республики сбалансирована. Мы понимаем, как развиваться дальше, мы ведем консервативную политику с точки зрения расходования бюджетных ресурсов.

Это позволяет нам иметь высокие рейтинги, в том числе и международных рейтинговых агентств. Сейчас по разным причинам мы прекратили работу с агентством S&P, но продолжаем работу с Moody’s и Fitch.

– Что Вы имеете в виду, когда говорите о взаимодействии предприятий при создании нефтехимического кластера? Образец – Сингапур?

– Хочу сказать, что роль государства в выстраивании отношений между предприятиями в Сингапуре велика, как и у нас в республике. Я имею в виду властные структуры, республиканское правительство. Мы зачастую выступаем посредниками в переговорах между предприятиями. Бывает, что они не могут без нас договориться о поставке сырья, о цене на сырье или на какие-то другие ресурсы. Мы в этой части всегда помогаем налаживать диалог. Мы объясняем, если нет контакта между собственниками предприятий, что взаимодействие всегда выгодно, что оно дает увеличение выхода продукции, что одновременно мы решаем социальные вопросы, создаем рабочие места, республика получает больше налогов. То есть ведем работу, как люди, стоящие над конфликтом и убеждающие в том, что нужны взаимодействие и согласованные действия.

У нас в обществе ещё достаточно силен субъективизм, когда собственники предприятий по разным причинам не могут договориться между собой. В таких случаях мы, правительство, стараемся разрешить эту проблему, добавить объективности.

– На этой неделе республика получила долю в «Башнефти». Как данная структура помогает в этом?

– «Башнефть» – это крупнейшая компания в республике. Примерно 20 процентов налогов и акцизов в региональный бюджет поступает от «Башнефти». Это очень большая цифра. Мы благодарны Президенту Российской Федерации за то, что он принял наше предложение и передал часть пакета акций Башкортостану. Что это нам дает? Кроме того, что имеем возможность участвовать в процессе управления компанией, мы получаем еще и доходы в виде дивидендов, и благотворительную помощь. Это помогает нам решать множество социальных вопросов. При этом благотворительная программа «Башнефти» не так велика, и мы не хотели бы перегружать компанию такими финансовыми вопросами.

«Башнефть» должна развиваться как публичная компания, приносящая доход своим акционерам. 50 процентов + 1 акция у федерального правительства, 25 процентов + 1 акция – у республики и порядка 25 процентов – миноритарии. Все акционеры должны быть удовлетворены, в том числе и миноритарные. Это возможно только в том случае, если «Башнефть» действительно работает успешно, устойчиво, современно, динамично, демонстрируя самые высокие показатели в производительности труда. Для нас «Башнефть» не является «дойной коровой», это совершенно не так. Как акционеры, мы ведем себя очень аккуратно, понимаем, что сегодняшний менеджмент квалифицирован, что компания работает эффективно, зарабатывая большую прибыль, пользуясь авторитетом на нефтяном рынке. В этом смысле мы демонстрируем очень сдержанную политику в части вмешательства в работу «Башнефти». Это как в спорте – в футболе, в хоккее – собственник не вмешивается в то, как должны играть игроки и какую тактику выбирать на матч. Это делает тренер. Но команда может приносить собственнику доход, и в данном случае мы от доходов не отказываемся, потому что у нас очень много социальных обязательств перед людьми.

По «Башнефти» на сегодняшний день наступила окончательная ясность – пакеты акций – государственный и республиканский – будут управляться синхронно. Мы об этом тоже договорились с федеральным правительством. Мы не будем предпринимать каких-либо самостоятельных попыток реализации этого пакета или его части, чтобы затыкать какие-то «дыры» в бюджете, которые время от времени образуются. Мы будем работать синхронно, помогая друг другу, как с менеджментом, так и с федеральным правительством.

Кроме того, нам хотелось бы, чтобы «Башнефть» более активно занималась вопросами развития химического производства. Только топливо, масла, кокс – этого мало для такой компании. Уже сегодня очевидно, что «Уфаоргсинтез» – предприятие, входящее в состав «Башнефти», – к 2020 году должно увеличить объем производства за счет прироста химической продукции минимум в два раза: с 30 млрд до 60-80 млрд рублей. Есть ряд интересных проектов, все они востребованы и сыграют важную роль в вопросах импортозамещения.

Тема импортозамещения является для нас одной из приоритетных, потому что в силу разных причин страна оказалась отсечена от поставок продукции из стран Запада. Я думаю, что мы достаточно успешно справимся с задачей импортозамещения, одновременно понимая, что международное разделение труда было, есть и будет.

Конечно, невозможно производить абсолютно все в рамках одной страны, такого нет нигде в мире. Но стратегические позиции, от которых в известной степени зависит жизнь страны, мы будем выпускать сами, в том числе и на предприятиях «Башнефти».

– Помогло ли падение курса рубля? Хорош ли его уровень сейчас?

– Для промышленного производства, безусловно, сегодняшний курс рубля – хорошая величина. Экспортеры сегодня чувствуют себя вполне уверенно. Другое дело, что сейчас надо думать о том, чтобы и заработная плата населения росла, чтобы в валютных исчислениях потери людей были не столь высоки, как в декабре. Повышение зарплаты будет сопровождаться ростом производительности труда на наших предприятиях. Только тогда мы сможем быть по-настоящему конкурентоспособными, в том числе и по отношению к западным компаниям.

То, что доллар сегодня балансирует в коридоре 53-55 рублей, для наших экспортных компаний очень неплохо со всех точек зрения. Кстати, мы это чувствуем на бюджете республики – сегодня наблюдается рост налоговых поступлений на 7-8 процентов по сравнению с аналогичным периодом 2014 года. Реально сейчас наш бюджет больше в рублевом исчислении. Кроме того, мы понимаем, что резкого спада промышленного производства не произошло. В нефтеперерабатывающей, нефтехимической, химической отраслях мы идем с небольшим превышением по сравнению с прошлым годом. Есть небольшой спад производства в легкой промышленности. Машиностроение в целом выглядит хорошо, сельское хозяйство примерно на уровне прошлого года. Индекс промышленного производства у нас за пять месяцев составляет 101,5 процента. Это неплохо. Мы надеемся, что с плюсом закончим 2015 год.

Наша страна сильная, у нас есть внутренние резервы. Когда начинаются по отношению к нам определенные действия со стороны западных партнеров, страна и люди демонстрируют свой характер. В этой части потенциальные возможности и у республики, и у страны далеко не исчерпаны, мы можем делать намного больше.

Хочу сказать, что подготовка к саммитам осуществлялась в основном нашими силами. Мы построили неплохие объекты, модернизировали ряд социальных учреждений, привели в порядок город, построили дороги – всё это сделали мы сами, на свои ресурсы, ни западные, ни восточные партнеры нам не помогали. Мы убедили людей в том, что это надо сделать. Люди стали лучше и больше работать, показывать высокую производительность труда. При этом им самим понравилась та ситуация, что в результате появляются хорошие, качественные, красивые улицы, ландшафты, здания, сооружения. Еще раз говорю, что потенциальные возможности у нашей страны очень велики, и они далеко не исчерпаны.

– Какого взаимодействия Вы ожидаете от партнеров стран БРИКС и ШОС, от китайских партнеров?

– Два года назад мы вступили в проект «Волга – Янцзы»: с одной стороны, Приволжский федеральный округ, а с другой стороны, несколько провинций, расположенных на реке Янцзы. Заключили соглашение, на подписании присутствовал Президент нашей страны Владимир Путин и руководитель КНР Си Цзиньпин. Начался интенсивный взаимообмен в части делегаций, бизнес-миссий и т.д.

На сегодняшний день у нас около 10 проектов с Китаем, которые мы хотели бы реализовать. Я понимаю, что все десять реализовать не удастся, но три-четыре, даже пять проектов мы должны сделать. Первое – это строительство металлургического завода, второе – строительство завода по производству сахара, третье – строительство крупного торгово-развлекательного центра, четвертое – строительство дома «Башкортостан – провинция Цзянси», с которой мы сегодня дружим. Ещё несколько проектов – заводы по переработке рапса, молочной продукции.

Словом, планов достаточно много. И не только с КНР. Бразильская компания Marcopolo выпускает у нас свои автобусы. Компания из ЮАР Bell начала производить в республике карьерные самосвалы. Индия покупает здесь двигатели для самолетов. Предполагается, что в Индии будет проводиться сборка вертолетов российской разработки, комплектующие для которых выпускаются на нашем предприятии в Кумертау. Это результаты работы последних трех-четырёх лет. Китай, Бразилия, ЮАР только-только появились на нашем деловом горизонте, Индия работает со времен СССР. По линии ШОС мы сотрудничаем с Казахстаном, Кыргызстаном, Таджикистаном, Узбекистаном. Ещё раз хочу сказать, что должны быть не только крупные проекты, но и тысячи маленьких – торговля, деловая активность, консалтинговая активность, туризм, взаимные поездки и т.д. Их сегодня уже сотни, люди сами выстраивают эти отношения. Но если мы им поможем, их будут уже тысячи.

Я не разделяю пессимизма некоторых кругов, в том числе и в нашей стране, в части взаимодействия со странами Востока. Мы сегодня встречались с представителем корейской компании, состоялся хороший разговор. Кроме того, мы постоянно работаем с предприятиями Японии, Вьетнама. С Востоком у нас дела идут очень хорошо.

Наша страна большая, рынок большой, возможности большие. Никто не говорит, что у нас нет трудностей. Конечно, они есть у любой страны, есть и у нас. Но сегодня происходит процесс переосмысления ситуации. Вместе с рыночной экономикой страна получила, кроме позитива, ряд негативных моментов. Прежде всего они касались ослабления морального духа страны, внедрения чуждой нам идеологии, захвата некоторых отраслей транснациональными корпорациями. Всё это у наших жителей вызывало отторжение.

Я родом из СССР. Мы жили своей жизнью. У нас было другое миропредставление, мы по-другому все видели. Теперь нам нужно время, чтобы перестроиться. Требовать от нас постоянного вписывания в каноны западного мира – это неправильно. У нас своя страна – большая, вполне успешная, со своей историей, идеологией, философией. И нас надо воспринимать такими, какие мы есть. Очевидно, что можно и нужно находить общие точки соприкосновения, для этого просто надо друг друга слушать и слышать. Мы готовы к такому взаимодействию. На уровне субъектов Российской Федерации работаем с западными партнерами. Они приезжают, строят заводы, ведут бизнес, на экономическом уровне мы абсолютно друг друга понимаем.

Силой заставить кого-то сделать что-то невозможно. Воздействие силой – это не аргумент, это демонстрация слабости.

Западный мир, имеющий тысячелетнюю историю, выдающиеся умы, должен в ситуации с нашей страной действовать совершенно по-другому. Не с позиции силы, а с позиции здравого смысла. Я думаю, что этот путь был бы вполне успешен.

– За последние 12 месяцев у вас появились какие-то новые западные инвесторы?

– Во-первых, у нас есть несколько предприятий, которые построены и эксплуатируются западными компаниями. Ни одно из них не прекратило свою деятельность, все они продолжают работать. Более того, говорят о расширении производства. Сейчас заканчивается строительство крупного деревоперерабатывающего комбината австрийской компании Kronospan, и они собираются строить еще несколько очередей этого предприятия, инвестировать довольно большие деньги. И никаких опасений у этого инвестора нет.

На прошедшем Петербургском экономическом форуме я встречался с представителями нескольких западных компаний. Мы договорились о продолжении диалога. В последнее время мы не интересуемся закупками каких-то бытовых изделий, даже сложных. Мы говорим о том, чтобы производство открывали здесь, на территгории Башкортостана.

– В республику приехало много беженцев с Украины. Есть цифры?

– Несколько тысяч.

– Они в Уфе?

– По всей республике. Мы сформировали около 60 пунктов приема беженцев в каждом муниципалитете, в каждом городском округе. К нам прибывают и организованные беженцы, и неорганизованные. Мы поддержваем людей материально, морально. Стараемся помочь в приобретении жилья, предоставляем работу, даем возможность интегрироваться в наше общество. Достаточно много из числа приезжих остаются.

Могу сказать, что еще 120 лет назад с территории Украины к нам приехали переселенцы. До сих пор потомки тех переселенцев живут здесь. У нас есть украинские села, деревни. Они сохраняют традиции украинской культуры, поют украинские песни, готовят украинскую еду. Я у них был в прошлом году, мы очень хорошо провели время.

– Можно ли обсуждать тему Исламского государства? Есть ли угроза для республики? Может ли Россия помочь в разрешении этого кризиса?

– У нас республика мусульманская. Ислам на нашей территории всегда был очень толерантным, спокойным и никогда не использовался как инструмент противостояния. После распада СССР на нашей территории появились люди, исповедующие другие ветви ислама, более конфликтные, нацеленные на конфронтацию. Население на это реагирует очень негативно и не поддерживает тех, кто приносит элементы салафизма и других чуждых нам течений.

Сами жители сигнализируют о том, что в том или ином населенном пункте появился проповедник другой ветви ислама. Сами принимают решение о том, чтобы этих людей отлучать от мечетей, от духовных управлений. То есть общество само регулирует эту ситуацию.

Но, безусловно, эти проповеди сторонников экстремистского направления доходят до некоторых ушей, до молодежи. Часть из них начинает исповедовать крайние формы ислама, ведёт себя несдержанно, неправильно, отправляясь в том числе воевать в Сирию или в Афганистан, в другие страны Ближнего Востока. Такие люди есть, но речь идет о нескольких десятках человек. Это явление не носит массового характера. Мы это видим, мы это понимаем как опасность для нашего общества, и соответствующим образом противодействуем.

На территории республики никогда не было религиозных и национальных войн. Если и были восстания и противоборства, они происходили, прежде всего, на почве несправедливого распределения земли, несправедливого использования ресурсов, ущемления гражданских прав местного населения. Поэтому эта модель совместной жизни, спокойной и размеренной, вырабатывалась в течение столетий.

– Вопрос о людях, которые выбрали экстремистский путь. Вы взаимодействуете с главами других республик, где тоже есть эта проблема?

– Мусульман в Российской Федерации почти 20 млн, большая цифра. Конечно, мы, главы республик, взаимодействуем. Довольно часто встречаемся, делимся информацией. Мы не преуменьшаем опасность, мы понимаем, что это риск. Поэтому действуем исходя из интересов государства.

– Вопрос о Чечне. Мы знаем меньше, чем россияне. Кажется, что у Чечни и Кадырова особый статус. Это так?

– Я считаю, что у Кадырова особого статуса нет. Чечня живет по тем же законам, которые действуют на всей территории Российской Федерации. У Чечни, как и у любой другой национальной республики, есть своеобразие, свои обычаи, обряды, традиции. Эти традиции естественные для людей, проживающих в Чечне, и могут быть иногда непонятны другим людям.

Мы даже иногда, выступая перед людьми, говорим – смотрите, как чеченцы помогают друг другу, как они живут сплоченно, как они стараются вместе защищать, отстаивать свои интересы. В Чечне нет беспризорных, нет детских домов. В Чечне почитание старших возведено в высочайшую степень. Это достоинства чеченского народа.

Facebook Twitter Livejournal ВКонтакт


Назад в раздел